Книга На высоте. Книга 2, страница 82 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Но… – я всхлипнула. – Это невозможно. Совсем. Понимаете?

Меня сковал дикий страх. Я так боялась поверить, боже! Потому что если потом окажется, что это какая-то ошибка, я не переживу.

— Давайте я все-таки позову кого-то еще. Никогда не помешает услышать два мнения, правда?

— Извините, – захлебывалась рыданиями я, даже в таком состоянии понимая, что таким образом ставлю под сомнение авторитет наверняка толкового специалиста. Другие здесь не работали.

— Ну, что вы, – похлопала меня по руке Мария Сергеевна. – Все в прядке. Я сейчас. Вы пока полежите. Я накрою вас пледом.

— Я… – попыталась еще раз объясниться. – Я не думала, что это возможно.

— В организме происходит миллион сложнейших процессов, – сказала она. – Когда человек живёт на пределе, ему приходится выжимать из себя максимум.

На пределе. Да уж.

Три… Три доктора подтвердили то, что и так всем было понятно. Всем. Кроме меня.

— А раз так, теперь перейдем к насущным вопросам, – тон Марии Сергеевны вновь стал сугубо деловым. – Вы были в экстремальных условиях. Высота. Гипоксия. Препараты. Мне нужно знать всё.

И я начала перечислять, видя, как она все больше мрачнеет.

— Некоторые из этих лекарств нежелательны при беременности, – сказала Мария Сергеевна честно. – Особенно на ранних сроках.

Меня словно ударили. Хотя вроде же я все понимала…

— То есть… – я сглотнула. – Я могла ему навредить?

— Послушайте, Кира, – доктор посмотрела мне прямо в глаза. – Не буду скрывать: риск есть. Но риск ­– это не приговор, а скорее вероятность. Не вините себя. Вы же не знали. И аварийные дозировки это не то же самое, чем терапевтические.

— А высота?

— Гипоксия – да, тоже нежелательный фактор. Но и тут всё не так однозначно. Мы будем тщательно вас наблюдать. Я же правильно понимаю, что мы сохраняем беременность?

— Да. Да… Господи, конечно!

Или тут было не все так однозначно? Как знать?

— Думаю, нелишним будет заметить, что сейчас вам нельзя ничего экстремального, – продолжала она. – Никаких гор. Никаких перегрузок. Сон. Питание. Прогулки. Максимальный покой. И исключительно положительные эмоции.

Я кивала, а внутри меня происходило что-то невозможное. Мне и до этого не жилось без Горского, а тут сделалось так страшно, что я без него пропала бы! Я без него пропала…

— Меньше волнений! – заметила строго врач. – Я знаю, что у вас сложная ситуация с папой, но вы должны быть сильной. И за себя. И за него.

Я кивнула и сползла с кушетки, машинально стирая бумажным полотенцем остатки геля.

— Мы можем провести какие-то тесты… Анализы, я не знаю… Чтобы выяснить, как он? – я впервые коснулась живота извечным защитным жестом всех будущих мамочек.

— Конечно. Но чуточку позже. Главное теперь – себя не накручивать. Потому что прямо сейчас я вижу самую обычную беременность.

Ничего обычного в моей беременности не было, но господи боже… Как же приятно было услышать это слово! Чудо какое. То есть как у всех, да? Как у всех нормальных женщин?

Когда я вышла из кабинета, мир вокруг оставался прежним. Я шла теми же коридорами, встречала тех же людей. Только я одна навсегда изменилась. Наконец почувствовав себя полноценной.

Я приложила ладонь к животу. Осторожно. Словно касаясь перышком.

— Пожалуйста, – шепнула я. – Пожалуйста. Я всё сделаю правильно. Ты только… будь, ладно? Не сдавайся.