Книга Академия Форхиллз, страница 67 – Дарья Сорокина

— Я, кстати, захватила спиритическую доску, раз уж мы здесь, — радостно сообщила Джезабель, и я бросил на Лиама сердитый взгляд. Но этот парень ничего не мог с собой поделать. С тех пор как он прочитал в мыслях Джез, как сильно она влюблена в него, его терзает бесконечное чувство вины. Ответить ей тем же он не может, а потому покорно выполняет каждый ее каприз. Со стороны, может, показаться, что это Лиам в нее влюблен, а не наоборот. Интересно, когда же до него дойдет, что никакое это не чувство вины. Более идиотских отношений я в жизни не встречал.

Перевожу взгляд на Виви.

Хотя погодите. Вот же!

Виви

Всю жизнь мечтала о чем-то подобном. Компания немного чокнутых друзей, вечерние посиделки и непременно маршмеллоу, запеченные на костре. Стыдно признаться, но ничего даже близкого у меня никогда не было. А теперь все мои желания вдруг разом обрушились, и я едва успеваю уворачиваться. Мрачное, давящее своей нерассказанной историей поместье, смертельное проклятье, притаившееся у ворот академии, загадочная троица, наделенная невероятными дарами. И я одна из них. Равная. Сильная.

От этого захватывало дух.

Насадила несколько пухлых цилиндриков на веточку и подошла к камину.

— Погоди, Виви. Лучше над углями, не пихай их прямо в огонь, — советовала Джез. — Эй вы двое, а на вас делать?

Лиам и Шон выглядели странно, когда мы вернулись, они резко перестали разговаривать, хотя в наше отсутствие явно что-то горячо обсуждали. Я слышала их бубнеж за дверью. Но я уже привыкла к вечному шушуканью. Уверена, с началом учебного года его станет больше. Удивленные взгляды, неловкие вопросы и сплетни. Я готова!

От угощения эти двое не отказались. Еще бы выглядит и пахнет это просто невероятно! Готовлю шпажку для Шона, наблюдая, как маршмеллоу на моей увеличивается в размерах и покрывается желтой карамельной корочкой. Запах сладкого попкорна наполняет сырой холл, и тут начинает становиться по-настоящему уютно.

— Предлагаю сделать это место нашей новой базой, — Джез вытаскивает из камина две порции запеченных маршмеллоу.

— Собираешься и в этом году прятаться ото всех, — неодобрительно спрашивает Шон. — Может, хватит уже?

Я не до конца понимаю положение четырех великих семей в академии. Мне все больше начинает казаться, что эта компашка тут изгои, а не элита. А раз я с ними, то и я неизбежно попаду кому-то в опалу.

— А от кого вы прячетесь? — спрашиваю я, разламывая первую зефирину, которая внутри похожа на растаявший пломбир. На вкус такая же, мычу от удовольствия, когда горячая субстанция растекается у меня по языку. Шон в этот момент не сводит с меня своих темных глаз и шумно сглатывает. В какой-то момент я сама себя начинаю ощущать пришпиленной и поджаренной на открытом огне.

— Нас не очень любят остальные студенты. Многие мечтают о реформах, другие семьи считают, что академия себя давно изжила, а одаренные дети не должны сдерживать свой потенциал, — объясняет Лиам. — Плюс из-за нас возвели барьер, и студенты временно не могут практиковать свои способности. Мы теперь самая обычная школа.

Я бы, конечно, поспорила.

— Четыре семьи устанавливают правила? — уточняю я, заправляя вторую маршмеллоу в рот, стараясь игнорировать пожирающий взгляд Шона.

— Да. И это мало кому нравится. Торнхарт, Эшрейвен, Мисткросс и Теймроуз пользуются дарами и живут в роскоши, в то время как остальным приходится быть скромнее.