Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 194 – Леси Филеберт

Я клялась самой себе — и им всем — что обязательно остановлю эту мясорубку. Не знаю, как, но я это сделаю! Слышите? Эй, вы, там, на небесах! Не хотите уже развернуть на меня лучик света, а?

Ощущение вины было чудовищным, особенно от осознания, что если бы я сейчас стояла там, на границе, то никакой Бури не случилось бы. Светоч бы не погиб. Девушка бы — очередная жертва — осталась жива...

Но в то же время я понимала, что это не будет полноценной помощью, это будет просто временная затычка, а я могу помочь — и я помогу! — по-настоящему. Уж не знаю, как, но я это сделаю.

Для меня, если честно, оставалось загадкой, почему меня еще не пытались отправить на границу. Или пытались, но Лукас не дал? Или если он «заявил на меня свое право», то только он далее может распоряжаться моей судьбой? Наверное, что-то вроде того... Я не знала, как устроены все эти нюансы, и хотела только одного — чтобы вся эта чудовищная система канула в бездну.

Когда рёв Бури, наконец, стал стихать, сменяясь воем уходящего ветра, я обмякла на подушках, ощущая странную горькую пустоту.

За окном воцарилась тишина, предвещающая передышку перед следующей Бурей.

Внутри меня было тихо, как в центре шторма, и в этой тишине, впервые за долгое время, было не только отчаяние, но и упрямый росток чего-то, что могло бы стать контролем. А может, и чем-то большим...

Боль от рёбер после ледяных объятий сферы была тупой, фоновой, почти привычной. Но в этот раз, лежа на узкой койке, я ловила себя на странной мысли: а ведь легче. Не физически — тело ныло и протестовало при каждом движении. Но внутри... внутри было тише. Зигорра, обычно тревожная и отзывчивая на каждую вспышку боли или страха, теперь напоминала скорее большую кошку, дремлющую у камина. Снежная Буря, пронёсшаяся над академией, вызвала в ней волнение, но не тот всепоглощающий шторм инстинктов, что был в прошлый раз. Она ворчала, беспокоилась, но больше не рвалась на волю, не пыталась разорвать меня изнутри.

«В тебе что-то меняетс-с-ся, — лениво протянула она. — С-с-становишься твёрже. Менее вк-к-кусная для паники».

Так странно было это от нее слышать...

Сквозь приоткрытые веки я наблюдала за тем, как лечебница вновь наполняется ранеными, которых, к моему глубочайшему сожалению, в этот раз было значительно больше.

Я прислушивалась к бормотанию лекарей:

— Грифоны как с ума посходили...

— Откуда их столько...

— Так ожесточенно бьются...

Взгляд мой выцепил девушку, которую принесли на носилках и положили в дальнем углу лечебницы. Совсем бледная, взгляд остекленевший. Она была пока жива, но жизнь в ней едва теплилась. И вокруг нее особенно усердно хлопотала парочка целителей, как будто девушка была очень ценна.

Я воспользовалась чутким драконьим слухом, чтобы подслушать разговоры.

Светоч. Слабый, таких, как она, оставляют при академии, чтобы было из кого черпать силу во время Снежных Бурь, чтобы создавать и удерживать прочные энергетические щиты.

Я смотрела на девушку и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Обычная девушка, чью жизнь просто взяли и превратили в ресурс, в своего рода батарейку для тех, кто умеет от нее питаться энергией.

Зигорра, как чувствуешь эту девушку? Она умрет?

«С-с-скоро, — тихо ответил мой внутренний зверь. — Ес-с-сли ей не помочь. Её с-с-сила ис-с-с-с-сякает. Организм больше не может производить магию так быс-с-стро. Она выжата».