Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 243 – Леси Филеберт

— Есть немножко, — усмехнулся Лукас.

Я снова посмотрела вниз. Ледяное сердце как будто пульсировало, переливалось, голуби клевали крошки, но не разбредались, сохраняя форму, словно по команде. Это было как-то завораживающе красиво, и я даже встала, подойдя к перилам, облокотившись на них и с любопытством глядя вниз, наблюдая за странной нечистью-голубями.

Не заметила, как Лукас поднялся из-за стола. Он подошёл ко мне вплотную и положил руки на перила по обе стороны от меня, заключая в кольцо теплых объятий, я чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Знаешь, — сказал он тихо мне на ухо, — когда я был маленьким, мама рассказывала мне сказку о ледяных голубях. О том, что если в рождественскую ночь они сложатся в сердце на снегу, то желание, загаданное в этот момент, обязательно сбудется.

— И... что ты загадал?

— Чтобы однажды, когда всё это закончится, мы могли сидеть вот так же — но уже не прячась, — тихо произнес он. — Вместе.

Его слова заставили мое сердце биться быстрее, в груди разлилось что-то тёплое и тягучее, как расплавленный шоколад.

— Я... — прошептала, не зная, что сказать.

Что я тоже этого хочу и, пожалуй, немедленно загадаю такое же желание? Что это самое необычное и милое признание в теплых чувствах ко мне, которое я только могла себе представить?

Лукас улыбался и мягко поглаживал большим пальцем мою ладонь, лежащую на перилах.

— Кто бы мне сказал, что я буду сидеть тут в Рождество с лакорской принцессой, — произнёс он задумчиво, глядя на наши переплетённые пальцы. — Я бы упёк этого бедолагу за решётку. Безумие же!

Я фыркнула, поднимая на него глаза.

— Безумие, — кивнула я. — Но самое лучшее безумие в моей жизни!

Лукас прищелкнул пальцами, и небольшой музыкальный артефакт — изящная шкатулка с мерцающими кристаллами, стоящая в углу балкона и мурлыкающая разные песни всё то время, что мы сидели, — сменила музыку, и стала погромче.

Из шкатулки полилась очень красивая песня*, медленная, тягучая, полная глубокой печали и одновременно — невероятной надежды.

[*примечание автора: очень рекомендую параллельно с чтением включить песню Hurts «Darkest Hour» для лучшего погружения в атмосферу; в моем воображении такую песню мог бы включить Лукас ]

Бархатный мужской голос пел о самых тёмных временах, о том, что даже в них есть свет, что никто не одинок в своей битве.

— Эта песня всегда напоминает мне о том, что даже в самые тяжёлые моменты есть ради кого бороться... Можно я приглашу вас на танец, Ваше Высочество?

— Я не умею танцевать под такую музыку, — честно призналась я, принимая руку Лукаса.

— Здесь нет правил, — ответил он. — Просто доверься мне.

Он привлёк меня к себе, положил одну руку мне на талию, другую переплетая с моей. Мы начали двигаться в такт музыке. Мы покачивались, переступали с ноги на ногу, медленно кружились, Лукас вёл уверенно, но мягко, и я чувствовала себя в его руках такой защищённой, такой... нужной.

Его ладонь на моей спине скользила по тонкой ткани блузки, и от каждого движения по моей коже бежали мурашки. Я прильнула к нему ближе, кладя голову ему на грудь.

— Ты слышишь? — прошептала я.

— Что?

— Как наши сердца бьются в унисон.

Он прижался щекой к моей макушке.

— Чувствую. И это самое прекрасное, что есть сейчас в моей жизни.