Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 244 – Леси Филеберт

Музыка лилась, омывая нас своими романтичными волнами. Я слушала слова, о надежде, о поддержке и понимала, что это поётся про нас... Про то, что мы прошли, про то, что ещё предстоит пройти. И про то, что мы справимся, обязательно справимся, потому что мы — вместе.

— Спасибо тебе, — прошептала, поднимая голову и глядя Лукасу в глаза.

— За что именно?

— За этот вечер... За эту музыку. За то, что ты есть. И за то, что я не одна.

Он улыбнулся и поцеловал меня в уголок губ — невесомо, бережно.

— Ты никогда не будешь одна, Кьяра. Обещаю.

Мы снова закружились в медленном танце, и я чувствовала, как рука Лукаса поглаживает мою спину — успокаивающе, ласково, собственнически. Каждое прикосновение отдавалось во мне сладким трепетом, заставляло прижиматься ближе, искать большего контакта.

Где-то в гостиной часы начали бить полночь, двенадцать торжественных ударов, возвещающих о наступлении Рождества. Из разных помещений академии послышались отдаленные возгласы тех, кто тоже не спал в эту ночь и праздновал.

— С Рождеством, — прошептал Лукас, останавливаясь.

— С Рождеством, — ответила я.

Мы замерли, глядя друг на друга, и какое-то время стояли так, утопая во взглядах, как будто не могли друг другом налюбоваться.

Я прикрыла глаза, когда Лукас потянулся ко мне за поцелуем, и сама потянулась к нему навстречу. Он поцеловал меня так глубоко, так тягуче... бесконечно нежно. Как будто хотел стать со мной одним целым, а я отвечала ему, забыв о мире вокруг, о том, что впереди нас еще ждут испытания... Сейчас был только он — Лукас. Только его губы, его руки, его тепло.

Наши тела сплелись в танце, который уже не имели отношения к музыке, а скорее являлся чувственным разговором на языке тел.

Поцелуй становился глубже, отчаяннее, будто мы оба пытались утолить некий голод. Руки Лукаса скользнули по моей спине — нетерпеливо, жадно, пальцы ощутимо давили на ткань блузки, и от каждого прикосновения по моей коже бежали мурашки, собираясь где-то внизу живота горячим узлом.

Я выгнулась в его руках, когда губы оторвались от моих и двинулись ниже — по подбородку, по шее, к тому месту за ухом, где пульс бился особенно сильно.

— Как же ты прекрасна... — выдохнул Лукас мне в шею, и от этого шепота внутри всё переворачивалось.

Его пальцы продолжали свой танец на моей спине — то мягко поглаживая, то ощутимо сжимая, притягивая ближе, ещё ближе, так что между нами не оставалось ни миллиметра. Я чувствовала жар мужского тела даже сквозь ткань.

— Хочу тебя... — жарким шепотом мне на ухо.

— Так возьми же... — таким же шепотом в ответ.

Сердце билось так быстро, дыхания не хватало, и руки... Рука Лукаса ловко расстегивали пуговицы на моей блузке, и это было та-а-ак томительно сладко!..

Ткань скользнула с плеч и упала куда-то на пол балкона. Я даже не заметила — только почувствовала прохладный воздух на коже и тут же — горячие ладони, прижимающие меня к себе, согревающие, дарящие ощущение защищённости.

Я позволила увлечь себя с балкона, и мы прошли через гостиную, сшибая по пути стул, но оба не обратили на это внимания. Лукас вёл меня, не переставая целовать, и я чувствовала, как его пальцы нетерпеливо гладят мои плечи, шею, спускаясь по спине всё ниже, очерчивая каждый позвонок.

Его спальня оказалась за следующей дверью — небольшая, уютная, с кроватью, застеленной белоснежными простынями. Лукас мягко, но настойчиво толкнул меня в плечо, и я опрокинулась на эту белизну, чувствуя, как прохладная ткань обнимает мою разгорячённую кожу.