Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 247 – Леси Филеберт

Я наклонилась, чтобы поцеловать его, и он чувственно выдохнул мне в губы, его руки оглаживали мое тело, каждое прикосновение было наполнено нежностью. Он ласкал меня так, будто я была самым драгоценным сокровищем в мире, и в какой-то момент я поймала его взгляд — затуманенный, бесконечно любящий, и поняла, что это тот самый момент, который останется со мной навсегда, что бы дальше в наших жизнях ни происходило.

Лукас сел, прижимая меня к себе вплотную, позволяя мне самой выбирать ритм, и наши губы снова встретились в полном страсти поцелуе. Наслаждение закручивалось тугой спиралью, я откинула голову назад, позволяя волнам удовольствия захлёстывать меня, и Лукас тут же припал губами к моей шее, целуя, покусывая, заставляя прерывисто выдыхать снова и снова.

На самой острой грани нашего единения сладострастный стон сорвался с губ помимо моей воли, и я вцепилась в плечи Лукаса, чувствуя, как он тоже напрягается подо мной, как его дыхание становится рваным, как его руки сжимают мою талию, и он замирает на мгновенья, крепко прижимая меня к себе.

— Кьяра... — выдохнул он куда-то мне в шею. — Моя Кьяра...

— Твоя... Только твоя.

Скомканные простыни и разгоряченные тела. Ласковый шепот и невесомые поцелуи.

В комнате воцарилась уютная тишина, ее нарушало только наше напрочь сбитое дыхание. Догорали свечи, и их отблески плясали на потолке, создавая причудливые узоры.

Я лежала на груди Лукаса, его пальцы медленно, лениво так оглаживали мою спину — от лопаток до поясницы и обратно. Это было такое успокаивающее, такое интимное движение, от которого хотелось мурлыкать, как довольная кошка.

Слова любви вертелись на языке, но я прикусила губу и промолчала.

Глупо. Глупо признаваться в любви, когда всё так шатко, когда будущее — зыбкий туман, в котором ничего не разглядеть. Такие слова требуют твёрдой почвы под ногами, а у нас пока — только зыбкий лёд, готовый треснуть в любой момент.

Поэтому я промолчала. Вместо слов прижалась к Лукасу крепче, вдохнула его запах, провела ладонью по его груди.

Лукас тоже молчал. Его рука продолжала гладить мою спину, он говорил со мной на языке прикосновений и на языке тепла, которое разливалось между нами сладкой патокой.

— О чём ты думаешь? — спросил Лукас тихо.

Я подняла голову, встретила его взгляд.

— О том, что сейчас хорошо, — ответила честно. — Просто хорошо. И я хочу запомнить это чувство.

Он улыбнулся одними уголками губ и поцеловал меня в лоб.

— Запоминай, — прошептал он. — Я тоже запоминаю.

Снова уткнулась носом в его грудь, закрыла глаза и позволила себе просто быть... Быть здесь. Быть с ним. Быть в этом моменте, который останется со мной навсегда.

За окном падал снег. В комнате мерцали свечи.

А я была счастлива. Просто счастлива здесь и сейчас.

[несколько дней спустя]

Утро дня открытия Турнира Клинков и Теней встретило нас ясным небом и издевательски ярким солнышком.

Мы стояли у входа в нашу временную палатку, огромную такую, военного образца, выданную организаторами для команд-участниц. Отсюда, с небольшого возвышения, открывался вид на Турнирный полигон: он простирался вдоль подножия Лакорских гор на многие километры, теряясь в утренней дымке где-то очень далеко впереди. Гигантский купол, сотканный из мерцающей магии, накрывал всю территорию, и его синеватое свечение смешивалось с первыми лучами солнца, окрашивая снег в розоватые тона.