Книга И в воде скрывается пламя, страница 2 – Ксения Алексеенко

Следовало настойчивее советовать Лейго не возвращаться на корабль после первой вспышки брюшного тифа. Или вмешаться раньше, когда Лейго только пошел наниматься на «Красавицу». Ей с самого начала не понравился Кайд, квартероны эльфийского малокровия часто амбициозны не по талантам и путаются в сомнительное. С таким капитаном легко заплутать в неизвестных водах и никогда не вернуться. Но у Лейго, ее бывшего ученика, всегда была эта дурная склонность валить все на свою плохую судьбу. Совен трудно было понять, как разумный человек может искренне верить, что несет на себе проклятье, способное испортить жизнь окружающим, если ему не сопротивляться, и из-за этого упорно не просит помощи и возвращается в места, где потерпел неудачу, раз за разом. Как будто обязан все исправить.

Она считала, у него более разумные причины, пусть хотя бы достойная зарплата, и в его дела не лезла. Он вполне успешно ходил без нее почти год, две вспышки на одном корабле могли оказаться случайностью или результатом недостаточно эффективной санитарной обработки.

Не всякий юнга сможет нормально отмыть кубрик от говна и блевотины. Совен обычно поручала такое своим ученикам, а не юнгам, и в пору ученичества Лейго вполне справлялся.

Но она могла понять нежелание справляться с этим, будучи единственным врачом на корабле, и допускала, что он совершил ошибку, которую способен осознать самостоятельно.

Когда она спросила его после второго рейса, он предложил ей проверить самой. Она проверила. Лейго отлично справился, и зельями пахло так, что половина крыс в трюме перемерла, не то что тифозная палочка.

В третий рейс на том же судне за Лейго увязалась его дурная жена. Корабельным плотником.

Вернулась больная. Кто бы сомневался. Заболела, правда, довольно легко и нетипичной легочной формой, так что, если бы Лейго не вел так аккуратно температурные кривые для всех своих пациентов, не посмотрел туда вовремя, не понял, что это вряд ли простуда, и не позвал Совен проконсультироваться, она могла вообще о вспышке не узнать. И парни Кайда перезаражали бы ей весь порт.

Пришлось отлавливать моряков с «Красавицы» и вместо борделя рассаживать по карантинным баракам. Через несколько дней команда уже выглядела весьма бледно и разогревалась до предельных температур по вечерам. Пришлось приглашать специалистов и младший персонал из Либена, медицинская служба порта состояла из Совен и пары медсестер, и уже не справлялась даже с помощью свободных корабельных врачей.

Совен посмотрела на это безобразие, и пошла к начальнику порта с предложением сжечь рассадник заразы.

Так было проще, чем месяцами искать там мумию той самой крысы под палубой или труп контрабандиста в мешках с балластом.

Еще дед нынешнего графа подписал указ, что зараженные суда можно отогнать от порта в специально оборудованную бухту, и сжечь без разрешения владельца. И у Совен было достаточно авторитета, чтобы требовать исполнения этого приказа в случаях эпидемиологической опасности.

Ей нравилась ее работа. Красиво, тепло, сердцу радостно, что избавил мир от источника заразы.

А Брагх Чубулан, начальник порта, огромный орк и щедрый, ей за это еще и зарплату платил. Иногда они с ним выбирались на небольшой пикничок на вершину горы поблизости. Вид на бухту там был сказочный. Брагх расстилал на большом плоском камне коврик веселенькой расцветки, Совен доставала из корзинки хлеб и фрукты, резала бутерброды и зайчиков из яблок.