Книга "Дикая" ведьма из провинциального городка, страница 14 – Надежда Соколова

И это была даже не догадка, а констатация факта, потому что так вычурно одеваются только те, у кого в роду не было ни одного человека (в смысле, не-магического существа), работавшего руками. Одетый в костюм-тройку из тонкой шерсти — черный пиджак, идеально сидящий по фигуре, жилет с серебряными пуговицами, брюки с заутюженными стрелками, которые на этой траве смотрелись как минимум странно, — он выглядел здесь так же чуждо, как корова на льду. Или как тролль в оперном театре. Туфли начищены до зеркального блеска, волосы уложены идеальной волной, на мизинце перстень с большим темно-зеленым камнем. Он стоял, слегка склонив голову набок, и улыбался — той самой улыбкой, от которой хочется сказать что-то резкое и желательно с магическим подтекстом. — Первый раз вижу ведьму за работой, — легкомысленно заявил красавчик, так, будто увидел диковинного зверька в зоопарке. — Милая, что ж ты помощников сюда не отправила? Зачем ручки свои напрягаешь? Травка всякая, земля, букашки... Не для благородной дамы это всё. Да и запах, знаете ли... Он брезгливо повел носом, и я вдруг остро ощутила, как пахнут мои собственные пальцы — полынью, одуванчиковым млечным соком и, кажется, чем-то болотным, к чему прикасаться не следовало. Мои ручки, те самые, угу, которые я якобы напрягала, предательски перепачкались в земле и зелени, а под ногтями наверняка застряла вековая грязь. Я заскрипела зубами, пока что мысленно — чтобы не сглазить раньше времени, — и мои ручки, которые еще секунду назад мирно рвали подорожник, захотели сами собой сжаться в кулаки. Инстинктивно, без магии. Чисто по-бабьи. Я ненавидела панибратство — особенно от типов, мнивших себя пупом земли. Таких, кто говорит «милая», когда видит в первый раз. Таких, кто считает, что ведьма — это обслуживающий персонал, который должен быть благодарен за внимание. Я ненавидела их всех — и земных начальников, которые хлопали меня по плечу и называли «Алисочка», и местных аристократов, которые смотрели на меня свысока, даже если я ростом была выше. А потому я в первую очередь наслала на него икоту — старую добрую, проверенную временем, от которой нельзя избавиться ни щипком, ни заклинанием, только время лечит, — и только потом распрямилась (спина хрустнула, потому что в наклонной позе я провела добрых полчаса) и окатила презрительным взглядом. Глаза мои, кстати, из мирных карих стремительно превратились в сердито-зеленые. Цвет хамелеона, как же. — Убирайтесь, — вежливо сказала я, поправляя съехавший набок амулет. — Икнете за городом, ни одна сволочь не поможет. Красавчик замер, открыл рот — икнул. Довольно звонко, как-то по-детски даже. Глаза у него округлились. Он явно не привык к такому обращению. Икнул еще раз. Потом еще. — Вы... ик... кто... ик... такая? — выдавил он, теряя всю свою напускную элегантность. — Та, кто может сделать так, чтобы вы икали до следующего полнолуния, — любезно просветила я, наклоняясь за оброненными травками. — Или добавить бородавок на этот прекрасно отутюженный нос. Не испытывайте мою ведьминскую доброту, любезный. Она сегодня в отпуске. Он икнул — и, кажется, впервые в жизни задумался о том, стоит ли связываться с дикой ведьмой на пустынном лугу, где ни свидетелей, ни патруля.

Икнул еще раз для убедительности — и молча, без прощаний, но с достоинством человека, у которого только что случился самый неловкий момент в жизни, развернулся и зашагал обратно, откуда пришел. «Зашагал», конечно, громко сказано — скорее, попытался сохранить осанку, периодически вздрагивая от очередного «ик». Я смотрела ему вслед, чувствуя глубокое удовлетворение. — И не возвращайтесь, — добавила я в пустоту. — Я тут травы собираю. Между прочим, для таких, как вы — от нервной икоты. Ирония судьбы, да. Луг снова опустел. Только птицы где-то вдали перекликались да ветер шевелил цветы. Я вздохнула, отряхнула колени — теперь уже не стесняясь испачкаться еще сильнее — и снова нагнулась, теперь уже за подорожником. Работа, как говорится, есть работа. А аристократы... аристократы пусть икают в своих гостиных. И не мешают дикой ведьме готовиться к зиме.