Книга Феечка для драконьего короля, страница 128 – Софья Дашкевич

Никакого указа он не подписал, более того, — ведьму вообще перестали пускать в замок. Она не находила себе места, рвалась к Драгнару, однако раз за разом ее ловили и выгоняли, как какую-то попрошайку.

Лишь спустя несколько лет король вспомнил о бывшей любовнице и под покровом ночи заявился в Крейвик. Сказал, что совет вообще запретил ему вступать в брак, но в память о былых заслугах он сделает ведьме последний подарок.

Подарок этот оказался символическим: Драгнар купил Шумайе дом терпимости. Только так, мол, сможет время от времени навещать ее, не вызывая подозрений. Однако визиты становились все реже: ведьма старела, теряла привлекательность и, наконец, наскучила королю.

И Шумайя почти смирилась со своей участью, когда вдруг, как гром среди ясного неба, грянула новость о союзе между королем Драгнаром и кронфеей Аэдой. Дипломатическом, но от этого не менее оскорбительном для ведьм. Браки с феями не просто стали модными, их всячески поощряли. До свадьбы — ни-ни, феи же трепетные и нежные, они и обидеться могут! Чего далеко ходить: родной сын Драгнара женился на фее.

Для мамочки Шу это стало самой настоящей пощечиной. А уж когда в Крейвик прилетел советник нового короля и заявил, что отныне вне закона не только союзы с ведьмами, но и сами ведьмы, терпение Шумайи иссякло.

Она созвала ковен, разработала план, раздобыла драконью кровь и создала уникальную порчу. Натравила на ящеров орков. Глупый советник тут же примчался с нелепыми оправданиями, стал выгораживать короля, но ведьма не поверила ему и хитростью выманила амулет двуединости.

— В конце концов, драконам не нужен враг, чтобы исчезнуть с лица земли, — завершила свою долгую исповедь старуха. — Вы прекрасно справитесь с этим сами. Этот эгоизм, это презрение ко всем, кроме сородичей, отравят вас.

И я хотела возразить, что не все драконы одинаковы, что Лейгард — другой, и не должен отвечать за подлость Драгнара, но не успела и рта раскрыть. Громко затрещали за спиной деревья, заметались вверху встревоженные птицы, и в следующую секунду высоченная осина переломилась и рухнула, чудом не придавив меня. Только слегка оцарапала руку.

Упала она, разумеется, не просто так: лейтенант Мангус перевоплотился неожиданно и для нас, и для самого себя. Взревел, испуская струю черного пламени, изогнулся дугой, словно это он, а не я, ежедневно учился делать «кольцо Терпсихоры».

— Что и требовалось доказать. — Ведьма взирала на жертву порчи спокойно и даже надменно.

Злорадное торжество собственной правоты всегда сильнее страха.

— Тамиэль! — Лейгард оттеснил меня к Понсу. — Летите оба, он собой не владеет!

— Но заклятье… И орк… — пролепетала, не веря, что все мои дипломатически потуги закончатся пшиком.

— Поздно. — Король на мгновение сжал мою руку, а потом подтолкнул к пегасу и обратился к ведьме: — Я сделал выбор. Освободи жеребца, и я даю слово, что не трону тебя.

Ведьма окинула его ненавидящим взглядом, покосилась на извивающегося медного дракона.

— Горите в пекле, — прошипела она.

Процарапала запястье ногтем, мазнула кровью по крупу Понса.

— Савеах хатэм мирэвитус… Шихэам тадрифи уэссус…

Губы ее почти не шевелились, звуки словно исходили откуда-то из живота, как будто старуха пыталась задушить кобру внутри себя. Я понятия не имела, что означают эти странные заклятия: Шумайя с легкостью могла провести и меня, и Лейгарда. Прочитать очередную порчу и уничтожить нас всех.