Книга Желанная для джинна, страница 30 – Арина Алексанова

Поначалу я боялась. Не столько высоты, сколько самого верблюда. Его огромные, влажные глаза смотрели на меня с какой-то древней мудростью, а длинные, густые ресницы казались пушистыми веерами. Когда он поднимался, это было похоже на медленное, но неумолимое землетрясение. Я крепче вцепилась в веревку, чувствуя, как по спине ползут холодные капли пота.

— Все хорошо, Вивьен, – прозвучал голос Гаффара, и я моментально успокоилась.

Верблюд, которого я, смеясь, назвала про себя «Дубайский шоколад», шел плавно, его широкие ступни мягко погружались в песок. Он оставлял позади себя характерные кучки, которые издавали весьма специфичный запах. При этом верблюд издавал странные, утробные звуки – то ли вздохи, то ли ворчание, но в них не было злобы, скорее, какое-то смирение перед бесконечностью пустыни. В целом он был весьма забавным животным. Иногда он останавливался, чтобы пожевать колючку, и тогда мы с Гаффаром замирали, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь шелестом ветра и далеким криком какой-то птицы.

Я смотрела на джинна, на его профиль, освещенный последними лучами солнца. Его волосы были слегка растрепаны ветром, а на лице играли тени. Он был частью этого пейзажа, таким же естественным и прекрасным, как и эти бескрайние пески. Я чувствовала себя маленькой и хрупкой рядом с ним, но в то же время – невероятно сильной, потому что он был рядом.

— Как ты появился на свет? – вдруг, спросила я Гаффара. — Ты помнишь свое…гкхм…рождение, или как это назвать?

— Я был создан из чистого бездымного пламени много веков назад. Конечно, я уже не помню свои первые дни, но подозреваю, что они мало отличались от тех, что я проживаю сейчас.

— Ты никогда не был ребенком? И у тебя не было родителей? Кто научил тебя жизни?

— Я уже был создан тем, кто я есть сейчас. Меня не надо было учить жизни. Я знал ее с самого начала. Конечно, какой—то опыт я приобрел с годами, например, как общаться с обычными людьми, с женщинами. Плюс изменение мира заставляет тебя адаптироваться и обучаться новым навыкам, но я такой же, каким был много веков назад.

— И ты никогда никого не любил? Ты всегда был один? Как же так?

— Я – повелитель целого города, Вивьен! Я всегда чувствовал свою значимость.

— Но у тебя не было близкого человека! Это очень тяжело.

Гаффар дернул плечом.

— Я не нуждаюсь в чьей-то близости. Я самодостаточен.

— Тогда, зачем тебе я?

Гаффар болезненно скривился:

— Ты – первый человек, с которым я не хочу расставаться. Даже легкая мысль об этом сводит меня с ума.

В первый раз, за все время, проведенное с ним, я почувствовала укол совести. Дальше мы поехали молча, каждый погруженный в свои мысли, но наши души все равно были связаны невидимой нитью. Я чувствовала присутствие Гаффара, словно он незримо касается меня своей рукой, даря мне свою безусловную любовь. Это уже была не просто прогулка на верблюдах, это были счастливые минуты, которые останутся в моей памяти на долгие годы.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь нежное сияние, мы остановились. Верблюды опустились на колени, и мы легко соскользнули на мягкий песок. Гаффар подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом пустыни.