Книга Судьба исправлению подлежит. Шаг второй, страница 31 – Сусанна Ткаченко

Хиллар оглядела бывшего приближённого со смесью раздражения и любопытства.

— Откуда ты узнал про «Последнюю Надежду»? — спросила она, запуская невидимые щупальца, чтобы не упустить ни единой исходящей от него эмоции.

Раньше он нравился ей потому, что неизменно излучал непоколебимую уверенность в своих силах и слепое обожание, в каком бы виде Хиллар перед ним ни представала — хоть в хищном, хоть в мирном. Бывший главный идеолог всегда видел в ней божество.

Сейчас же он фонил страхом, растерянностью и отчаянием — омерзительный коктейль.

— Мне про него рассказали и пообещали помочь его найти. Вот, — ответил он, протягивая ей листок бумаги дрожащей рукой.

— Подойди, — брезгливо сморщив нос, приказала Хиллар.

И когда он подчинился, молниеносно трансформировалась и, притянув его к себе, вонзила клыки в открытое горло. Нет, она не собиралась его выпивать. Ей нужно было всего-навсего хлебнуть образы из его воспоминаний, чтобы узнать из них всё, что может быть ей полезно.

Но, к удивлению Хиллар, ничего конкретного она не получила. Какая-то мутная туша с неясной аурой и как будто сам Майкл, но не Майкл, сто процентов владели информацией о клинке и месте его нахождения, но вот этот Майкл о нём не знал, хоть и не врал, заявляя, что собирается принести ей «Последнюю Надежду».

Разумеется, существо её возраста и опыта не могло не понимать, что таким образом кто-то пытается вытащить Майкла из тюрьмы. Она усмехнулась и выпустила его из своих лап.

— Хорошо. Я позволяю принести мне «Последнюю Надежду», но ты должен знать, что одного, без присмотра я тебя не отпущу.

Майкл не мог поверить, что всё так легко прошло и он не только жив, но и скоро окажется на свободе. А что насчёт «без присмотра» — почему-то он не сомневался, что у строгой девицы в брючном костюме имелся план и на этот счёт.

Когда мы вернулись в прохладу кают-компании, Апрель уже принёс туда свой артефакт. Чёрный каменный брусок стоял на множестве маленьких колёсиков и блестел серебристыми рунами. Они с Леоном расстелили древний свиток на чистой столешнице и собирались начать перевод.

— Точно не испортите? — заволновался мой отец.

— Я пробовал его на древних пергаментах — никаких повреждений. Правда, уверенности в переводе не имею. Мне только два листа хроник людей досталось, и он перевёл их на язык гномов и язык эльфов. А я ими не владею и качество оценить не смог. Зато понял, как выставлять нужные параметры перевода, — с гордостью пояснил Апрель.

— Тогда пусть Предки нам помогут, — сказал отец, выписав в воздухе охранный знак, и мы расселись за столом вокруг свитка, затаив дыхание.

— Рунами как раз обозначены расы, — пояснил наш исследователь, взяв в руку брусок, и показал его нам. — Вот это — люди, это — драконы, это — вампиры, а это — эльфы.

Он трогал пальцем смутно знакомые символы, объясняя их значения. Смутно знакомые — потому что в современности их использовали в приукрашенном виде модные бренды. Например, эльфийской витиеватой руной, изрядно её упростив, помечали линейку дорогих ароматов.

— Я напитываю энергией преобразования нужный символ и запускаю переводчика, — пояснил свои действия Апрель, прежде чем проделать всё сказанное.

А потом он прижал колёсики бруска к свитку и оттолкнул артефакт от себя. Тот покатился по строчкам, превращая их в понятные слова, но не очень понятные предложения.