Книга Судьба исправлению подлежит. Шаг второй, страница 55 – Сусанна Ткаченко

Однако очень быстро мои спутники решили развлечься разговорами, и мне пришлось от тренировки отказаться: совершенно невозможно сконцентрироваться, когда обсуждения такие интересные.

— Почему не темнеет? — поинтересовалась Мари.

Закат действительно затянулся. Мы привыкли к тому, что ночь накрывает наши родные края стремительно, а тут идём и идём, а темноты всё нет.

— Это из-за того, что на Палюсе встречаются День и Ночь, чтобы поболтать о том о сём, да так увлекаются разговором, что не могут разойтись. Поэтому вампиры и любили этот материк. Здесь всегда господствует вечер — самое комфортное для них время суток, — тоном ярмарочного сказочника ответил Апрель.

Леон фыркнул:

— А если по-научному, то наш Лаор так расположен по отношению к светилам, что часть, где лежит континент под названием Палюс, никогда не попадает ни в полную ночь, ни в полный день, — пояснил он. — Бывает немного светлее в разгар дня и немного темнее в разгар ночи, но традиционного разделения времени суток мы тут не увидим.

— Удобно как, не надо тратиться на фонари, — заметила Мари.

— А как же тут понимают, когда ложиться спать, а когда подниматься? — спросила я, с трудом представляя себе жизнь без привычных ориентиров.

— Вся флора и фауна Палюса ориентируется не на свет, а на температурные колебания и магические импульсы земли, — пояснил Леон, с явным удовольствием погружаясь в тему. — Чувствуете, что воздух стал прохладнее и влажнее? Для местных жителей это сигнал «ночи». В такие часы открываются светящиеся грибы-фонарики, начинают петь стеклянные цикады, а в небе часто сгущаются тучи и случаются световые дожди. А когда температура чуть повышается — это условный «день». Тогда на охоту выползают, например, огромные слизни-гелиофаги, питающиеся частичками рассеянного света и магическим спектром.

Я невольно огляделась, и мне почудилось, что в густой тёмной траве у края дороги спешит домой зазевавшийся гигантский слизень. Мысль о встрече с этим неприятным существом воодушевления у меня не вызвала. Я инстинктивно подвинулась ближе к Карсиану.

— Откуда ты всё это знаешь, парень? — спросил мой отец, и в его голосе прозвучала уважительная нотка.

Сто процентов он сейчас думал о Костике и с лёгкой досадой сравнивал: мой брат куда больше интересовался спортом, общением с приятелями и оружием, чем чтением и глубокими научными изысканиями.

— Я изучал Палюс, — оживился Леон. — Раньше здесь в больших количествах добывали один очень редкий минерал — окаменевшую смолу доисторических «вечерних» деревьев. Говорят, они впитывали не свет, а отсвет времени между днём и ночью. Этот минерал — цейзерит — был ценнейшим ресурсом для высокой артефакторики, стабилизатором сложнейших энергетических матриц. У меня есть теория, что древние вампирские роды использовали его для создания своих магофагов.

— А ещё тут лет триста назад нашли пещеру, усыпанную «слезами луны» — редчайшими светопроводящими кристаллами, — с искренним сожалением добавил Апрель. — Но всё, конечно, уже давно собрали и вывезли. Теперь такие кристаллы — музейная редкость.

Тристан вдруг поднял голову и настороженно оглядел небо.

— Знаете, друзья, мой внутренний барометр засек резкий скачок влажности и едва уловимую статику в воздухе, — сказал он недовольно, поправляя неудобный парик. — Чует моё сердце, а точнее, магический резонанс в костях, что скоро грянет тот самый светящийся ливень. Хорошо бы до его начала найти крышу над головой или хотя бы поляну, и успеть поставить палатки.