Книга Судьба возвращению подлежит, страница 11 – Сусанна Ткаченко

Ситуация требовала срочного реагирования, и я посмотрела на Леона со всей возможной благодарностью. Так, словно он только что спас мне жизнь, а не разболтал мой секрет.

— Ты очень помог! Но я другое хотела у тебя узнать, — пропела медовым голосом и, не давая Тристану вставить ни слова, протараторила: — Скажи, Леон, у тебя большая семья? Далеко живёт? Ты им ещё не сообщил о том, что немного изменился? Как они отреагировали? Сильно расстроились?

Четыре вопроса подряд — перебор, конечно, но отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер, и я палила из всех орудий. Хотя прекрасно знала, что обмен телами между Великим герцогом и мелким провинциальным дворянином пока держат в секрете. Именно поэтому ни Леон, ни Тристан в академии всё это время не появлялись. Надежду на то, что они вернутся в свои тела, питали и император, и вся его родня: объяснять всему Лаору, почему Великий герцог теперь выглядит иначе, никому не хотелось. Однако надо же мне было как-то перенаправить разговор в безопасное русло.

К тому же Тристан едва слышно недовольно запыхтел. Отлично! Значит, тема ему неинтересна и он не станет встревать.

И чай принесли как раз вовремя. С печеньем и пирожными — крошечными, золотистыми, с ягодной начинкой. Я тут же взяла одно и откусила, чтобы занять рот чем-то кроме нервной болтовни.

— Я единственный сын у матери. А отца у меня нет, — сказал Леон, немного смущаясь. Он взял чашку обеими руками и уставился в чай, словно там плавали ответы на все вопросы. — Наше поместье совсем небольшое. Оно расположено на границе между Смрадными болотами и Плешивыми холмами.

Названия говорили сами за себя. Я представила крошечный дом посреди тумана и кочек и внутренне поёжилась.

— Матушка — поставщик лекарственных ингредиентов. Сейчас самый сезон, поэтому я не отвлекаю её пустыми посланиями.

У меня сердце кровью облилось. Леон произнёс это так буднично, так спокойно, будто нет ничего особенного в том, что единственный сын не пишет единственной матери, потому что не хочет её тревожить. Он показался мне таким одиноким в эту секунду, что я невольно потянулась и погладила его по руке.

— А у меня вообще родителей нет, — сказала я, чтобы его поддержать.

Сказала — и сама удивилась. Не потому что это тайна, а потому что обычно я об этом не упоминала. Не то чтобы сильно переживала. В детстве — да, а сейчас у меня есть Алтея и Карсиан, целая императорская семья, считавшая меня своей частью. Одинокой я себя давно не чувствовала.

— Нет, ты не подумай! — Леон округлил на меня глаза и поспешно одёрнул руку, будто моё прикосновение его обожгло. — Матушка у меня — настоящее золото! — Он выпрямился и вдруг заговорил с таким жаром, что я невольно откинулась в кресле. — Она старается только для меня. Я когда дома жил, матушка мне лучших учителей выписывала из столицы. Любые книги покупала, любые артефакты. Она мне лабораторию построила — настоящую, с вытяжкой и тремя верстаками! Мы очень друг друга любим. Просто матушка меня хорошо знает, — Леон чуть понизил голос, и на его лице появилась мягкая, совершенно не типичная для черт Тристана улыбка. — Если вдруг я начну ей письма строчить, то она решит, что что-то случилось и надо срочно бросать дела, мчаться в столицу и спасать меня. А если не пишу — значит, всё в порядке: я занят наукой и мне некогда болтать.