Книга Судьба возвращению подлежит, страница 25 – Сусанна Ткаченко

Продравшись через ветки, которые цеплялись за волосы и царапали щёки, я вышла на лысый пятачок у воды и ужасно обрадовалась.

Песчаный берег. Прозрачная вода. Тишина, нарушаемая только плеском волн о камни.

Я стянула с ног сапоги, скинула куртку и брюки и полезла в мешок за чистым бельём, мылом и полотенцем. Какое всё-таки ценное изобретение — пространственные шкатулки! В одну мог поместиться целый банный комплекс, а в другую — гардероб. Жаль только, что походная кухня осталась в мешке Тристана, навесы у Леона, а пространственный шатёр нам Карсиан с собой не дал.

Я распустила волосы, и они упали на плечи тяжёлой рыжей волной. Шагнула в воду. Зажмурилась от блаженства. Тёплая. Мягкая. И нежное, без единого камня, песчаное дно под ступнями. После дня в седле, после ночи на голом плато, после межмирового перехода — это счастье. Простое, физическое, бездумное счастье.

Набрала воздуха и нырнула.

Проплыла немного под водой, чтобы намочить волосы, — вода обняла со всех сторон, тёплая и зеленоватая, — вынырнула, откинула мокрые пряди с лица...

И тут меня схватили за лодыжку.

Тристан

Когда вернёмся домой, я обязательно напишу научный труд на тему: «Влияние перемещения души из тела в тело на умственное развитие и гормональную систему мужчины двадцати шести лет». Уверен, что в ходе исследований найду объяснение своему поведению. Потому что сейчас я сам себе его толком объяснить не мог.

Раньше у меня никогда не было проблем с женщинами. Они никогда меня не раздражали. Ни разу у меня не возникало желания хоть одну из них поддеть. Я с лёгкостью расточал комплименты, дарил подарки, и меня не задевало ни женское равнодушие, ни обожание. Были женщины, которые мне нравились. Были те, к которым я был безразличен. Но ни одна — ни одна! — не превращала меня в мальчишку, который сам не знает, чего хочет.

Почему с Мариэллой всё иначе — при том, что я уже признал, что она мне нравится, — я не знал. И поделать с собой ничего не мог.

Вот и сейчас. Плыл себе под водой, искал на завтрак рыбёху пожирнее. Вода в озере была прохладная, чуть мутноватая от песчаного дна, но видимость — вполне приличная. Я уже приметил тёмную спину какого-то крупного карпа — а может, и не карпа, — потянулся за ним — и тут боковым зрением заметил женский силуэт.

Мари.

Плыла под водой метрах в десяти от меня спокойно, расслабленно, грациозно. Волосы колыхались вокруг головы рыжеватыми водорослями. Она меня не видела.

И вот тут нормальный взрослый двадцатишестилетний боевой целитель, Великий герцог, кузен императора, лучший выпускник Академии на своём курсе не придумал ничего умнее, чем подплыть снизу и ухватить её за ногу.

Зачем? Отличный вопрос. Я бы и сам хотел знать ответ.

Пальцы сомкнулись на тонкой щиколотке — и в ту же секунду я понял, что совершил ошибку.

Мариэлла не вздрогнула. Не дёрнулась. Не запаниковала.

Она среагировала мгновенно — как боец, а не как девица, которую кто-то напугал в воде. Щиколотка в моей руке вдруг потеряла форму. Кость, мышцы, кожа — всё поплыло, словно я сжимал в кулаке мокрую глину. Через долю секунды вместо ноги в моих пальцах скользнуло что-то гладкое, упругое, абсолютно неуловимое — мягкая лента, которая просочилась сквозь пальцы, как вода.

Я машинально сжал кулак. Пусто. А потом прямо перед моим лицом в мутной озёрной воде материализовалась морда. Тупое рыло, маленькие злые глазки и пасть, полная треугольных белых зубов, каждый размером с мой большой палец.