Книга Лотос и роза, страница 20 – Марья Зеленая

— Я... не очень голодна.

Ричард посмотрел на нее. Виктория инстинктивно втянула голову в плечи,

— Тебе нужно есть, Виктория, — мягко произнес он. — Ты слишком худая. Это нездорово.

Пауза. Он прожевал, проглотил.

— Как прошел твой день?

Вопрос застал врасплох. Ричард редко интересовался ее делами.

— Спокойно, — осторожно ответила она. — Я... читала. Вышивала. Готовилась к завтрашнему приему.

— Умница, — он одобрительно кивнул.

Виктория опустила взгляд в тарелку. Заставила себя съесть еще несколько кусочков.

Ричард вернулся к своему блюду, и разговор иссяк.

После ужина они переместились в гостиную. Ричард взял свежий номер «Северного Китайского Вестника» и устроился в кресле у камина. Виктория достала вышивание, села на диван напротив.

Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая мягкие тени на стены. Часы размеренно тикали на каминной полке.

Нормальная семейная сцена. Муж и жена. Уютный вечер после напряженного дня.

Как и должно быть.

Виктория делала стежок за стежком. Ричард переворачивал страницы газеты.

«Может, это настоящий он? — думала она. — Обычный муж, уставший после службы. А прошлая ночь... это было исключение? Срыв?»

Надежда шевельнулась в груди — маленькая, робкая, опасная.

«Сегодня он был добр. Подарил шаль. Спрашивал как прошел мой день».

«Может быть...»

Часы пробили десять.

Ричард отложил газету, потянулся — что-то хрустнуло в позвоночнике.

— Устал, — зевнув, сказал он. — Долгий день. Пора спать.

Встал. Подошел к дивану, протянул ей руку — галантно, как джентльмен даме на балу.

Виктория посмотрела на его ладонь. Сильная, широкая. Та же рука, которая...

Не думай.

Она положила свою руку в его. Позволила помочь себе встать.

Вместе они поднялись по лестнице в спальню.

* * *

Виктория сидела у туалетного столика. Гребень скользил сквозь пряди — раз, два, три. Волосы давно были расчесаны, спутанных прядей не осталось. Но она продолжала. Еще раз. Еще.

Оттягивала момент.

В зеркале она видела его отражение. Ричард уже лег, устроился на своей половине кровати, руки за головой. Смотрел на нее.

Молча.

Виктория снова провела гребнем по волосам. Медленно, тщательно.Он сказал, что устал. Может...

— Виктория.

Голос тихий. Спокойный.

Она замерла, гребень застыл в волосах.

— Иди сюда.

Не просьба. Приказ. Мягкий, но не допускающий возражений. Тон, который она знала. Который всегда означал одно.

Виктория положила гребень на столик. Медленно. Пальцы не хотели разжиматься.

Встала. Подошла к постели. Легла на свою сторону, натянула одеяло до подбородка.

Ричард потянулся, задул свечу на прикроватном столике. Комнату накрыла темнота.

Шорох одеяла. Он повернулся к ней, она почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

Рука легла на ее талию. Рывок — резкий, нетерпеливый. Притянул к себе, как будто это было его право. Как будто она была вещью, которой он владел.

Виктория не сопротивлялась. Никогда не сопротивлялась. Бесполезно. И опасно.

Его руки сразу полезли под рубашку — грубо, без предисловий. Без поцелуев. Без слов. Нашли грудь, сжали — больно. Виктория поморщилась в темноте.

Одним движением он задрал ее подол, навис сверху. Тяжелый. Большой. Вес давил на ребра — вспыхнула боль. Виктория стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть.

Ричард не говорил с ней, не целовал. Просто брал. Как должное. Без нежности, без ласки, без мысли о ней. Только о себе. О своем удовольствии. О праве мужа.