Книга Принцесса и медведь, страница 156 – Марья Зеленая

— И что, есть желающие? — удивилась Виола.

Матильда пожала плечами.

— Конечно, ведь это большая честь… По крайней мере для тех, кто любил своего господина.

— А если никто не захочет?

— Тогда бросают жребий… Но в этот раз Бьорн велел никого не принуждать.

— Ну дык он девкам пообещал, что если станет ярлом, то всех освободит, — подал голос Рагнар. — Какая дура захочет превратиться в головешку, если скоро ее отпустят на волю?

Снежинки таяли на ресницах, от холодного ветра слезились глаза. Виола уже вся измучилась, а заупокойные речи и унылые молитвы никак не кончались. Люди уже начали вполголоса разговаривать о своих делах и обмениваться последними сплетнями, словно забыв, по какому поводу они здесь собрались.

Виола спрятала озябшие ладони под плащ. Скорей бы все это закончилось. После бессонной ночи она едва держалась на ногах, и уже начала было погружаться в зыбкую дремоту, но тут заметила, как зашевелилась толпа.

В следующий момент на площади появилась молодая женщина в сопровождении двух стражников. Одного взгляда хватило, чтобы догадаться — это Альвейг.

Тяжелое небо, люди, погребальный костер — все померкло и отошло на второй план. Виола как зачарованная уставилась на соперницу. Невысокая, хрупкая — та казалась совсем юной… и прекрасной, как полевой цветок. Белая мраморная кожа; огромные, как у ребенка, глаза; золотисто-русые косы, изящно уложенные вокруг головы… У Виолы упало сердце. Нет. Таких женщин не бросают. Мужчины ради них готовы горы свернуть.

Альвейг сделала несколько шагов и остановилась, в нерешительности оглядываясь по сторонам. У Виолы перехватило дыхание. Она увидела, как Бьорн медленно поворачивает голову, как расширяются его глаза, поднимаются брови.

— Альвейг! — негромко окликнул он.

Та посмотрела на него словно на незнакомца. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем уголки ее рта дрогнули и приподнялись.

— Бьорн?

Он шагнул к ней и заключил в свои объятия. По толпе прокатился умиленный вздох. Виола в слезах опустила голову.

— Тетя Альвейг! Тетя Альвейг! — Гуннар и Гисла сорвались с места и кинулись к ним.

— Подруга! — Рагнар и Матильда последовали за детьми.

И вскоре чуть ли не весь Рюккен обнимался и целовался с той, кого все давно считали погибшей. Одна лишь Виола стояла поодаль на ледяном ветру и зябко куталась в плащ.

Когда суматоха улеглась, Бьорн зажег от жаровни факел и подошел к погребальному костру.

— Ньорун великий и всемогущий, прими ярла Сигизмунда в свой небесный чертог!

Огонь лизнул пучки соломы, натыканные между бревен, и нехотя разгорелся, колыхаясь от ветра. Рюккенцы безмолвно смотрели, как пламя разрастается, охватывает белое покрывало и неуклонно подбирается к мертвецу.

Семейство Рагнара стояло в сторонке. Матильда обнимала Альвейг за плечи. Та явно была не в себе — она озиралась с таким видом, словно не до конца понимала, где находится, и не осознавала, что хоронят ее отца.

От дыма заслезились глаза, и Виола была даже этому рада — так проще скрыть предательские слезы. Повеяло горелой плотью, и тут же накатили дурные воспоминания, а в давно зажившем обрубке мизинца вдруг вспыхнула пульсирующая боль.

Фу! Что за мерзкая вонь! Чертов запах жареного мяса! Виолу затошнило, и она поспешно отвернулась, глубоко вдыхая холодный воздух. Однако это не помогло, и желудок скрутило болезненной судорогой. Проклятье, только этого не хватало! Зажав ладонью рот, Виола начала протискиваться сквозь толпу.