Книга Принцесса и медведь, страница 158 – Марья Зеленая

Твою ж мать! Он что, собирается кормить ее байками о том, что их ребенок жив? Виола переглянулась с Матильдой. На лице подруги читались те же эмоции.

— Да? Что-то я запамятовала, — растеряно пробормотала Альвейг и склонилась над своей тарелкой.

Виола украдкой посмотрела на Бьорна. Темные круги под глазами, глубокая складка между бровей — да ведь он тоже всю ночь не спал! Сердце сжалось от сострадания. Ей стало жалко их всех — себя, его… и даже его жену. Немудрено, что после пережитого Альвейг повредилась рассудком. Может, ей не стоило сюда возвращаться? Что будет, когда она осознает, что их сына давно нет в живых? Бьорн ведь не сможет обманывать ее вечно.

А еще Виола с кристальной ясностью поняла, что Бьорн никогда не бросит свою жену. Если до этого в душе и теплилась какая-то надежда, то теперь она бесповоротно угасла. Он слишком честен, слишком благороден, чтобы оставить Альвейг в таком состоянии. Его уход окончательно ее добьет, и он это хорошо понимает.

Слезы вновь подступили к глазам. Неужели выхода нет, и она потеряла любимого мужчину? Больно… Как же больно рвать по живому! А может… встречаться тайно? Стать его любовницей?.. Господи, какой позор для дочери графа Альберди! Отец бы никогда не простил ей такого падения.

«Хотя я и так уже по уши в дерьме. Незамужняя девица, а спала с двумя мужиками. Папенька будет в ярости, когда узнает, что я больше не девственница. Даже если я скажу, что меня изнасиловали, это не слишком-то облегчит мою участь, ведь во всем всегда виновата женщина. Сучка не захочет, кобель не вскочит».

Между тем, Альвейг прильнула к Бьорну, а он в свою очередь обнял ее за плечо. Виола поймала на себе его короткий взгляд — измученный и виноватый, как у затравленного зверя.

— Расскажи, как ты жила все это время? — попросила Матильда.

— Тебя не обижали? — Бьорн на миг коснулся губами бледного лба супруги, и у Виолы больно кольнуло в груди.

Есть совсем не хотелось, и она вяло ковырялась в тарелке, не поднимая глаз. Из путанного рассказа Альвейг ей стало понятно, что у той в голове перемешались иллюзия и реальность. Изнасилование, убийство сына напрочь стерлись из ее памяти, и последние три года она жила как в тумане. У дяди ее не держали в плену, за ней лишь присматривали, чтобы она не сбежала, но она и не пыталась этого сделать.

Свою жизнь в Рюккене Альвейг почти забыла, и только сегодня, снова увидев Бьорна, она вспомнила, что у нее есть муж. А когда ей сказали, что ее отец — ярл Сигизмунд — доблестно пал в бою, она лишь рассеяно кивнула.

— Не переживай, — подбодрила ее Матильда, — память скоро вернется к тебе.

— Я буду заботиться о тебе, родная. — Бьорн ласково заправил выбившийся локон за ухо жены.

«А как же я! — Виоле хотелось заорать во всю глотку. — Я больше тебе не нужна? Ты выбросил меня как ненужную тряпку?»

Это было невыносимо. Лицо горело, в носу щекотало от слез. Еще секунда, и она разрыдается.

Виола встала и переступила скамью.

— Ты куда? — Матильда схватила ее за руку.

— Голова раскалывается. Я, пожалуй, пойду.

Подруга с пониманием кивнула.

— Гуннар! Проводи тетю Виолу домой! — велела она сынишке.

Уже подходя к двери, Виола оглянулась. Бьорн неотрывно смотрел ей вслед, а на его плече покоилась золотисто-русая головка жены.