Книга Принцесса и медведь, страница 155 – Марья Зеленая

— Ну как ты, бедняжка?

— Когда она приедет? — вместо ответа спросила Виола.

— Не знаю, после обеда, наверное. К похоронам.

Ах да, сегодня же еще похороны Сигизмунда. Совсем вылетело из головы.

— Как ты думаешь, — Виола стиснула руку подруги, — почему эта Альвейг три года не давала о себе знать?

Матильда пожала плечами.

— Видать, не было у нее такой возможности. Да чего гадать, думаю, она сама все расскажет.

— Но это нечестно!

— Что именно?

— Нечестно по отношению к Бьорну. Он ведь не знал, что она жива, а значит, имел полное право жить дальше и создать новую семью.

Матильда с тяжелым вздохом погладила ее по макушке.

— Да… Но она жива, и получается, он все еще женат.

— Но… У вас ведь разрешены разводы?

Подруга невесело улыбнулась.

— Ты думаешь, он сможет ее бросить? После того, что она пережила по его, как он полагает, вине?

— Но ведь он в этом не виноват! — выпалила Виола, судорожно сжимая ручку гребешка.

— Бьорн считает иначе. Ладно, идем завтракать.

* * *

На площади перед Главным Домом высился погребальный костер. Он был сложен из сосновых бревен и застелен беленым полотном, на котором среди богатых даров покоился ярл Сигизмунд. Закрытые глаза, скрещенные на груди руки — казалось, он просто спал — спокойный и умиротворенный. Однако редкие снежинки, падающие на его лицо, не таяли, и вскоре лоб, скулы и бороду припорошило белым пухом.

Виола смотрела на покойника и ничего не испытывала. Ни радости, ни облегчения. Он бил ее, насиловал, держал взаперти, но все это меркло по сравнению с той болью, что терзала ее душу сейчас.

Бьорн тоже был здесь. Бесконечно родной и бесконечно чужой. Он помогал выносить тело, отдавал распоряжения, произносил пустые пафосные речи о том, как отважно сражался ярл Сигизмунд, и как славно он будет пировать в небесных чертогах… Виола смотрела на любимого, и сердце сжималось от тоски. До дрожи, до слез хотелось его обнять и расплакаться у него на груди, но приходилось лишь наблюдать издалека, то и дело втягивая ртом холодный воздух, чтобы не зарыдать.

Ингвар и Фастрид стояли поодаль под охраной. На их руках позвякивали кандалы, а лица выражали скорбь, которую можно было бы принять за чистую монету, не знай Виола, что эти двое сами планировали избавиться от Сигизмунда. И ежу понятно, что они оплакивают ускользнувшую власть, а не мужа и отца.

К Бьорну подошел Альрик и что-то тихо ему сказал. Тот кивнул стражникам, и они, схватив Ингвара и Фастрид под руки, куда-то их увели. Виола проводила предателей безразличным взглядом. Сейчас ей было наплевать даже на Сигизмунда, что уж говорить об этих двух мелких шавках?

Не успела она вновь погрузиться в гнетущие размышления, как за спиной послышался недовольный женский голос:

— Какая скука! Что, даже в жертву никого не принесут?

Виола обернулась. Рыжие волосы, вульгарно накрашенное лицо… Никак сама госпожа Гритта почтила своим присутствием это печальное мероприятие!

«А когда-то я ревновала к ней, — горько усмехнулась Виола. — Кто ж знал, что Альвейг вылезет из могилы».

— Видать, Сигизмунд был дерьмовым хозяином, — проворчал кто-то из толпы, — раз никто из рабынь не захотел его сопровождать.

— О чем это они? — Виола вопросительно взглянула на Матильду.

— Когда умирает правитель, кого-то из его наложниц приносят в жертву, — пояснила та. — Обычно у девушек спрашивают, не согласится ли кто добровольно.