Книга Принцесса и медведь, страница 167 – Марья Зеленая

Виола вспыхнула, чуть не подавившись куском хлеба.

— Не надо, папенька, — перебила она отца. — Я не девственница.

Ложечка выпала из его руки и со звоном свалилась под стол.

— Что? — Резко подавшись вперед, отец вперил в Виолу сумрачный взгляд.

У нее задрожали губы.

— Простите, папенька, так уж вышло, — пролепетала она.

Граф подхватился на ноги и бахнул кулаком по столу с такой яростью, что на нем дружно звякнула вся посуда.

— Немыслимо! — заорал он. — Как ты могла?! Что теперь люди скажут? Что моя дочь — потаскуха?

Виола ошарашено смотрела на отца, ощущая, как ее начинает трясти. По щекам обильно потекли слезы.

— Меня изнасиловали! — истерически выкрикнула она.

Граф схватился за голову и запричитал:

— Господь всемогущий! Что же делать? Кто теперь тебя такую замуж возьмет? Кому ты нужна? Порченый товар!

— Простите, папенька, я не виновата!

Виола вскочила со стула и с рыданиями кинулась к отцу на грудь. Тот грубо оттолкнул ее от себя.

— Иди в свою комнату и не выходи оттуда, пока я не разрешу! — рявкнул он.

— Но папа!

— Прочь с глаз моих!

Глотая слезы, Виола поплелась к себе. Час от часу не легче! Вернулась, что называется, домой! Отец считает ее разменной монетой для укрепления своей власти. Он, видите ли, собирался выдать ее замуж за сынка герцога Белличини. Виола напрягла память — точно, был здесь такой в прошлом году. Папенька еще тогда рассыпался в любезностях перед этим юнцом но, прежде всего, перед его папашей-герцогом. Сам кавалер ей не понравился — долговязый, нескладный и скользкий словно угорь. Возможно, оно и к лучшему, если он не согласится взять «порченый товар».

— Да может я вообще не хочу замуж! — выпалила Виола, пинком распахивая дверь своих покоев.

Служанка в комнате подпрыгнула от неожиданности.

— Вы не хотите замуж, миледи? — ошалело переспросила она.

— Нет, — буркнула Виола. — Уйду в монастырь.

Она рухнула на кровать и уткнулась носом в подушку.

* * *

Наутро Виола едва смогла встать с постели. Ее тошнило, кружилась голова, перед глазами мелькали разноцветные мушки. Она спустила ноги на пол и только успела достать из-под кровати ночную вазу, как ее вырвало желчью.

— Что с вами, миледи? — испуганно спросила камеристка Джоанна. — Вам нездоровится?

— Не знаю, — слабым голосом пробормотала Виола, ощущая противный горький привкус во рту. — В последнее время чувствую себя все хуже и хуже.

— Простите мою дерзость, миледи, а вы не можете быть в положении?

— Что? — Виола недоуменно нахмурилась. — А это здесь причем?

— Ну так беременных же тошнит по утрам, вы разве не знали? — пояснила Джоанна, но тут же махнула рукой. — Ах, что за чушь я несу, вы ведь еще девица.

Виолу прошибло холодным потом. Она вперила в камеристку ошалелый взгляд.

— Погоди-ка! А есть еще какие-нибудь приметы? — взволнованно спросила она.

Служанка подняла глаза к потолку.

— Ну, крови, там, пропадают. Титьки еще набухают и болят.

Виола тотчас стиснула свою грудь и поморщилась от неприятных покалываний. «Пропадают крови?» А ведь с момента похищения у нее так ни разу и не было женских недомоганий! Раньше они, случалось, тоже задерживались, если она перенервничала или простыла, но… сейчас-то и другие признаки налицо!

Господи! Не может быть! Неужели, настой Матильды не сработал? Хотя, чему тут удивляться: сколько раз приходилось пропускать его прием. Начать хотя бы с того, что в первые два визита ярла Матильда еще не достала траву. И потом, когда Сигизмунд посадил ее под замок, дети смогли передать бутылочку только через несколько дней.