Книга Принцесса и медведь, страница 166 – Марья Зеленая

Наконец граф оторвался от созерцания блудной дочери и окинул суровым взглядом ее сопровождающих.

— Взять их под стражу! — велел он своим гвардейцам.

Те мигом навострили алебарды. Хейды схватились за топоры.

— Нет-нет! — поспешила вмешаться Виола. — Папенька, эти люди помогли мне добраться домой. Мы не можем отплатить им неблагодарностью.

Граф Альберди нахмурил густые черные брови.

— Но ведь эти мерзавцы и похитили тебя, дочь моя. По крайней мере, вот эту наглую рыжую морду я точно запомнил.

Его палец указал на Рагнара. Тот свирепо оскалился.

— Он ни в чем не виноват, папенька, он просто делал то, что ему велели, — затараторила Виола. — Старый ярл приказал меня похитить, но теперь в Рюккене новый правитель, и в знак доброй воли он решил вернуть меня домой.

— Хм. — Отец скрестил руки на груди. — Весьма неожиданное благородство со стороны неотесанных дикарей.

Рагнар презрительно оттопырил нижнюю губу и, проигнорировав обидные слова, кивнул своим людям. Те принялись снимать с лошадей притороченные к седлам котомки.

— Вот. Косме…консе… кон-пен-сакция за доставленные неудобства, — на ломаном ангалонском пробасил он.

Хейды развязали тесемки, и в мешках блеснуло серебро.

— «Конпенсакция», — хмыкнул граф. — Ну что ж, быть посему. Оставьте их! — велел он стражникам.

Те опустили оружие.

Виола подошла к Рагнару. Тот, по-доброму прищурившись, глядел на нее из-под косматых рыжих бровей.

— Ну что, девица, будем прощаться? — Его губы дрогнули в грустной улыбке.

Виола вздохнула, смахивая набежавшую слезу. Вот и все. Рвется последняя ниточка, связывающая ее с Хейдероном.

— Счастливой дороги, — сказала она. — Спасибо тебе за все. Передавай привет Матильде и детям. Я всегда буду помнить о вас.

Рагнар шмыгнул носом и заключил Виолу в могучие объятия.

— И… присмотри за ним, — добавила она севшим голосом.

— Присмотрю.

Мерцающие огоньки свечей зыбко отражались в золоченых подсвечниках и мебели из темного дерева. Длинный стол был накрыт для двоих. Виола с отцом сидели за его противоположными концами и ужинали.

Рябчик в кунжутной подливке, паштет из гусиной печени, пикантный сыр, дорогое вино — Виола уже отвыкла от подобной еды. Но, несмотря на изысканность блюд, есть совсем не хотелось, и она вяло ковырялась в тарелке тяжелой серебряной вилкой.

Виола так устала в дороге, что вчера по приезду сразу же отправилась в постель и, проспав почти целые сутки, поднялась лишь к ужину.

Она как раз закончила свой рассказ о приключениях в Хейдероне. Вернее сказать — свою ложь. Виола соврала отцу, что все это время провела взаперти в доме ярла. Ни о Бьорне, ни об издевательствах Сигизмунда она решила не упоминать.

— Нужно показать тебя лекарю, — заметил граф, промокнув губы белоснежной льняной салфеткой.

Виола подняла на него измученный взгляд.

— Не стоит беспокоиться папенька, я вполне здорова. Просто мне нужно немного отдохнуть.

Граф кивнул лакею, и тот поставил перед ним блюдце апельсинового желе.

— Я не о том, — сказал отец.

— А о чем же? — удивилась Виола.

Он тяжело вздохнул.

— Понимаешь ли, дочь моя, твое похищение бросило тень на репутацию нашей фамилии. Я собирался выдать тебя замуж за сына герцога Белличини, но теперь их семья потребует доказательства того, что ты по прежнему невинна. Мы пригласим самых уважаемых лекарей, чтобы они освидетельствовали…