Книга Принцесса и медведь, страница 179 – Марья Зеленая

— Прошу! — Тот откинул краешек одеяла, и Виола юркнула в постель, чтобы поскорее спрятаться от чужих глаз.

С другой стороны улегся Манчини.

— Господь, да благослови этот брак! — пробормотал распорядитель, и придворные вышли.

Едва за ними захлопнулась дверь, Виола тут же вскочила с кровати.

— Эй, ты куда? — Манчини протянул к ней руку. — А как же супружеский долг?

— Даже и не думай! — прошипела она, обувая измазанные засохшей грязью туфли.

Манчини встал с постели, подошел к Виоле и грубо схватил ее за плечо.

— Ты моя жена и будешь делать, что я велю! — Он с силой швырнул ее на кровать. — Я желаю с тобой возлечь!

— Пошел к черту! — Виола пихнула его ногами в живот.

— Ай! Сука! — Он схватился за ушибленное брюхо. — Ну погоди, тварь!..

Он размахнулся, чтобы дать ей оплеуху, но тут в дверь постучали.

— Простите, ваша милость, у вас там все хорошо? — снаружи послышался приглушенный голос распорядителя.

— Да-да, все прекрасно, — с наигранной веселостью ответил новоявленный барон, а затем снова повернулся к Виоле. — Ладно, женушка, я не тороплюсь.

С этими словами он подошел к каминной полке, взял с нее бутылку и наполнил бокал.

— Твое здоровье, любезная супруга, — он отсалютовал Виоле кубком и выпил.

Она сидела на кровати, забившись в угол как загнанный зверь. Руки сводило от напряжения, сердце часто-часто колотилось в груди. Глядя на сутулую спину Манчини, на его узкие плечи и редеющие волосы, она твердо решила отбиваться до последнего. Лучше сдохнуть, чем позволить этой скользкой жабе дотронуться до себя.

Какое то время Манчини безмолвно пялился на огонь, поигрывая бокалом в руке, затем снова наполнил его, выпил и поставил на каминную полку.

Он подошел к кровати, но вместо того, чтобы лечь, выдвинул ящичек тумбы и что-то оттуда достал.

— Подвинься, дорогая, — попросил он.

Виола с недоумением пересела на самый краешек. В руках «супруга» она увидела стеклянный флакончик, наполненный темной жидкостью. Манчини откинул одеяло, вытащил из пузырька пробку и капнул на простыню пару капель.

По белому льну расплылись алые пятна. Кровь! Так вот что подразумевалось под «доказательством свершившегося таинства» — подтверждение того, что новобрачная — девственница. Наверняка это часть сделки между новоиспеченным бароном и ее отцом.

Манчини сдернул с кровати запачканную простыню.

— Накройся одеялом! — велел он Виоле, и когда она послушалась, подошел к двери.

Створки распахнулись, и спальня снова наполнилась людьми. Барон развернул перед ними окровавленную простыню. Придворные одобрительно загудели, даже отец удостоил Виолу снисходительным взглядом.

«Наверняка гордится, как ловко он все провернул!» — подумала она, до подбородка натянув на себя одеяло.

Уши и щеки горели от стыда. Наверняка так и должна себя чувствовать добродетельная невеста, после того как в ее целомудренном лоне впервые побывал мужской «инструмент».

К счастью, свидетели недолго глазели на «любящую» чету. Распорядитель поздравил супругов со «свершившимся браком», затем с гордостью взял за уголки запятнанную «кровью девственницы» простыню и отправился восвояси. Остальные, пожелав молодоженам долгой семейной жизни и кучу детишек, последовали за ним.

Когда за посетителями захлопнулась дверь, Манчини запер ее на ключ.