Книга Принцесса и медведь, страница 52 – Марья Зеленая

— И что с ним случилось?

— Так Бьорн тебе вообще ничего не рассказывал?

— Нет.

— Убили его.

Виола вздрогнула и ошарашено посмотрела на собеседницу.

— Как убили? Кто?

— У Бьорна была жена Альвейг — дочка нашего ярла, — начала Матильда.

— Это я знаю, — кивнула Виола.

— Хорошо они жили, душа в душу. — Матильда принялась тереть котелок тряпкой. — Любили друг друга. Сынок у них родился. А года три назад наш ярл отправился в поход и забрал с собой почти всех мужиков.

— И Бьорна тоже?

— Нет, Бьорн как раз таки остался. Альвейг вот-вот должна была второго родить, да и кому-то надо было защищать Рюккен.

Над ухом прожужжала муха, и Виола раздраженно махнула рукой, отгоняя назойливую тварь.

— Дело было ранней весной, — продолжала Матильда, усердно оттирая котелок изнутри. — Жрать было нечего, год выдался неурожайным. Помню, тогда даже щи из лебеды приходилось варить. Гуннар с Гислой чуть с голоду не окочурились. И вот Бьорну кто-то сказал, что в лесу, дескать, видели стадо диких свиней. Он собрал всех мужиков, кто мог держать оружие, и они пошли на охоту. И тут на нас напали Черные Щиты.

— Кто?

— Да была тут одна банда отморозков. — Матильда презрительно сплюнула на землю. — Как чуяли, что в деревне лишь старики да бабы с детьми малолетними остались. А может, и навел их кто… Ну, в общем, налетели эти гады окаянные, и давай все крушить. Мы с мелкими схоронились на чердаке, они нас и не заметили. Слава Ньоруну, Бьорн с мужиками недалеко были, увидали дым над деревней и назад прибежали. Жаль только, что не успел Бьорн сынишку своего спасти — закололи его ироды поганые.

— Ужас какой! — Виола судорожно сглотнула.

— А жену его снасильничали всей толпой, — продолжила Матильда. — Бьорн даже одного из них прямо на ней и зарубил. Дитя, что носила, она скинула, а вскоре и сама на себя руки наложила — в озере утопилась. Не вынесла горя и позора, как уж Бьорн не пытался ее выхаживать.

Виола застыла как изваяние: услышанное потрясло ее до глубины души. В горле застрял колючий ледяной ком, а удары сердца колокольным звоном отзывались в ушах.

— Видать, Бьорн тебя поэтому от насильников и спас. — Матильда плеснула в котелок кружку воды и поболтала, взяв его за края. — Славный он мужик, ты уж его не обижай.

— А я-то тут причем?

— Ну так Рагнар говорит, что тянется он к тебе. И в бане видел, как вы целовались… — Матильда выплеснула воду на землю. — Ты только не вздумай от него понести и выдать за Сигизмундова.

У Виолы загорелись щеки.

— Да я не…

— У ярла в роду у всех мужиков на ногах сросшиеся два пальца, — без обиняков продолжала Матильда. — Если ты родишь мальчика, да без такой приметы, он сразу поймет, что это не от него.

— Весьма познавательно, — фыркнула Виола, — но я не собираюсь ни с одним из них…

Матильда с сомнением покачала головой.

— Ну, с ярлом-то по-любому придется. Уж если он что втемяшил себе в башку — то не отвертишься.

Остаток дня прошел в хлопотах по хозяйству. Рагнар и Бьорн и дальше чинили крышу, а Виола с Матильдой, перемыв посуду, занимались капустой: солили, смешивали с тертой морковью и мяли руками, чтобы листья пустили сок.

Наконец, когда солнце спряталось за горами, а всю капусту утрамбовали в кадушку и придавили гнетом, Бьорн засобирался домой.