Книга Принцесса и медведь, страница 59 – Марья Зеленая

— Это не подружка, — сказал Бьорн.

— А кто?

— Работа.

«Работа!» Вот козел! До одури захотелось треснуть его по башке.

Бабища насмешливо подняла нарисованную бровь.

— Ну что ж, тогда не буду отвлекать. Заходи, как захочешь отдохнуть… — она с ног до головы смерила Виолу оценивающим взглядом, — от «работы».

Виола чуть не задохнулась от возмущения. Да что эта коза драная себе позволяет! Она открыла было рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но Бьорн схватил ее за локоть и потащил прочь.

— И что это было? — злобно прошипела она, когда они завернули за какой-то сарай.

— Где? — Бьорн, похоже, решил притвориться дурачком.

— Что это за размалеванное чучело?

— Ты о Гритте? Женщина как женщина. Вдова.

— Так ты у нас, значит, утешитель несчастных вдовушек?

Бьорн скрестил руки на груди и измученно привалился к стене.

— А тебе что за печаль? Жене я не изменял, а как ее не стало… ну да, захаживаю к Гритте время от времени. У мужчин, знаешь ли, есть определенные потребности.

— Так сходи, удовлетвори свои потребности! — с неожиданной яростью выпалила Виола. — Чего же ты ждешь?

— А вот и сходил бы, — буркнул он, — да ярл велел не спускать с тебя глаз.

— Как же я забыла, — ядовито бросила она, — ты же его верный пес. Прикажет охранять — ты охраняешь, прикажет целовать — ты целуешь…

Не успела она договорить, как Бьорн схватил ее за плечи и рывком припечатал к стене.

— Нет, — выдохнул он, прислонившись лбом к ее голове. — Я целовал тебя не поэтому…

Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, а глаза потемнели, как проталины на снегу.

У Виолы пересохло во рту.

— И почему же? — полушепотом выдавила она.

— Мне так захотелось, — низким хриплым голосом проговорил он, и у нее подкосились колени.

Нет! Больше она на это не купится! Виола повернула голову набок, отстраняясь от его губ.

— А потом тебе резко перехотелось, и ты отдал меня своему ярлу, — хлестко бросила она и отшвырнула его руки со своих плеч.

Бьорн шумно сглотнул, а затем вдруг со всего размаху долбанул кулаком по стене, взорвав прогнившую доску брызгами щепок. Виола вздрогнула от неожиданности.

— Я не мог по-другому, — с горечью сказал он. — Ты знаешь, что такое присяга?

— А мне какое дело?

— Когда новый ярл принимает власть, — тихо промолвил Бьорн, — мы клянемся на священном камне, что будем верны до последнего вздоха. Присяга скрепляется кровью, и нет более тяжкого преступления, чем нарушить ее. Клятвопреступника изгоняют из общества и лишают всех прав. Каждый может убить его и не понести за это наказания. А еще это великий грех, за который весь род до скончания веков будет проклят богами. Поэтому, ты права, Виола, я — цепной пес Сигизмунда, и ничего не могу с этим поделать.

Она молча смотрела на него, не зная, что на это ответить. Сказанное не оправдывало его поступок, но, по меньшей мере, объясняло собачью преданность Сигизмунду. Было крайне глупо ожидать, что Бьорн выступит против своего господина. Да, вчера он мог бы просто уйти, но еще неизвестно, как бы все тогда обернулось.

Бьорн, поморщившись, резко втянул воздух сквозь зубы: видимо, ушибленная рука начала сильно болеть. Он поднес ее к глазам, чтобы рассмотреть поближе, и Виола увидела, как на стесанных костяшках выступает кровь, пропитывая побелевшую разбитую кожу красными прожилками.