Книга Раб моего мужа, страница 136 – Марья Зеленая

Случай с простыней так напугал и обескуражил ее, что этой ночью она не стала звать Самсона к себе. Но сейчас, лежа в пустой и чересчур просторной постели, Элизабет сходила с ума от одиночества и тоски. Время утекало сквозь пальцы словно песок. Как знать, сколько еще у них осталось ночей? Драгоценных жарких ночей, пока не вернулся Джеймс…

Промаявшись несколько часов, она забылась тяжелым сном, а наутро проснулась разбитая и с больной головой. Сидя перед зеркалом, пока Анна причесывала ее, Элизабет угрюмо смотрела на свое бледное лицо и раздумывала над тем, что делать дальше. Считать ли вчерашний эпизод с простыней знаком свыше о том, что надо немедленно все прекратить? Или послать все к черту и броситься в омут с головой? Ведь о ней с Самсоном в любом случае будут чесать языки, независимо от того, продолжит она с ним встречаться или нет.

Хорошо бы еще спросить у Анны про снадобье. Элизабет украдкой взглянула на служанку, сосредоточенно втыкающую шпильки в ее прическу. Нет, сейчас это будет слишком подозрительно. Ничего не поделаешь, придется полагаться на самообладание Самсона… Если, конечно, прямо сейчас с ним не порвать. Но как это сделать? Ведь душа так и рвется к нему, словно мотылек на огонь.

В ее раздумья ворвался стук копыт за окном. Элизабет напрягла слух. Кто бы это мог быть? Внизу хлопнула дверь, по ступеням затопали чьи-то ноги, возмущенно завопил Цезарь:

— Эй! Куда намылился, черномазый?

Ему не ответили, а в следующий момент отчаянно забарабанили в дверь. Элизабет встрепенулась, сердце учащенно забилось.

— Мисс Элизабет! Мисс Элизабет! — донесся взволнованный голос Самсона.

— Анна, открой! — велела она.

Служанка выполнила приказ. На пороге показался Самсон.

— Что стряслось? — спросила Элизабет.

— Мэм, вы должны как можно скорее поехать в негритянский поселок! — запыхавшись, протараторил он. — Браун взбесился!

— В каком смысле?

— В прямом. Он обнаружил, что его чайник про… — Самсон зыркнул на Анну и поправился: — В общем, его якобы обокрали, и он подумал на Кэнди… Но умоляю же, идемте скорее, я все расскажу по пути.

— Ладно. — Элизабет поднялась с пуфика. — Идем.

Самсон подхватил ее на руки и ринулся по лестнице вниз. Оказавшись на улице, он посадил Элизабет на Снежинку, а сам вскочил на круп и пришпорил кобылу.

— Объясни толком, что случилось! — потребовала Элизабет, подпрыгивая в седле.

— Браун хотел откопать свой чайник и, конечно же, его не нашел, — сбивчиво заговорил Самсон. — Он вспомнил, что Кэнди была у него в ту ночь, и решил, будто это она его стащила. Сегодня с утра вломился к ней в хижину и давай ее колотить. А Квимбо вступился за нее и…

— Квимбо? — удивилась Элизабет. — А он-то здесь причем?

— Они с Кэнди водят шашни, и он как раз у нее ночевал, — пояснил Самсон. — В общем, Квимбо врезал Брауну, и за это его собираются повесить.

— Как повесить? — ахнула Элизабет.

— За шею, — невесело хмыкнул Самсон. — Если ниггер поднял руку на белого, ему одно наказание — смерть.

— О, господи! Я этого не допущу!

— Тогда нам нужно поторопиться! Н-но! Пошла!

Лужайку возле поселка запрудило множество негров. Сегодня было воскресенье, и они не работали на полях. Самсон осадил Снежинку, спрыгнул на землю и снял Элизабет с седла. Схватив ее под руку, он стал пробиваться сквозь толпу, расталкивая рабов.