Книга Маргаритка и чертополох, страница 2 – Марья Зеленая

Завтра! Маргарет досадливо поджала губы. Еще целый день трястись по этим колдобинам и ночевать на занюханном постоялом дворе.

Ей стало жалко себя до слез. Господи, она настолько бедна, что у нее даже нет служанки! Приходилось довольствоваться услугами трактирных девиц. И чем дальше от Лондона, тем хуже становились ночлежки и неотесаннее — прислуга. Последняя, например, заявилась в номер возмутительно пьяной, и, помогая (точнее, мешая) Маргарет раздеться, порвала чулок. А это, между прочим, были ее последние целые чулки!

Скорей бы добраться до замка мужа! Она потребует с него целую кучу шелковых чулок, роскошных платьев и драгоценностей взамен тех, которые пришлось продать, чтобы расплатиться по отцовским долгам. Раз уж Томас Рэдклифф женился на высокородной леди, пускай раскошеливается!

Маргарет откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Что ждет ее в Шотландии? Пока что эта страна ей решительно не нравилась. Всю дорогу стояла туманная погода, накрапывал противный дождь. Однообразные голые холмы и серые деревушки, утопающие в грязи, навевали тоску.

Люди, которых Маргарет встречала на постоялых дворах, были под стать пейзажу: блеклые женщины в унылых платьях и мрачные бородатые мужики в нелепых клетчатых юбках, которые они называют «килт». Все чаще стал слышаться гэльский — хрипящая тарабарщина, а не язык! А английский, если и звучал, то жесткий, отрывистый акцент резал слух.

Переговариваясь на своем отвратительном наречии, шотландцы бросали на Маргарет и мистера Томпкинса косые взгляды.

«Са́ссенах», — не раз и не два слышала она от соседей по обеденному залу. Мистер Томпкинс пояснил, что так на гэльском называют англичан, и Маргарет понимала, что эти гадкие дикари обсуждают ее.

«Да как они смеют!» — кипятилась она. Хотя, чему удивляться? Она, несомненно, выделяется на их фоне своей элегантностью и красотой, даже после недели пути.

Сегодня ночью Маргарет плохо спала: на первом этаже трактира собралась буйная толпа. Они что-то праздновали, сопровождая свое веселье воплями, пьяным смехом и звуками этого ужасного пыточного приспособления — волынки. Голова раскалывалась от завывания, похожего на блеяние взбесившегося стада овец. До самого рассвета Маргарет почти не сомкнула глаз, и сейчас ее клонило в сон.

Она выглянула в окно. Дорога вилась между холмами, чьи вершины терялись в серой дымке дождя, а на зеленых склонах громоздились округлые валуны. Несмотря на мрачную погоду, пейзаж был довольно живописным, но Маргарет так устала от многодневной езды, что равнодушно откинулась на спинку сиденья и задремала.

Ее разбудил сильный толчок. Карета остановилась так резко, что Маргарет едва не слетела на пол.

— Что случилось? — с колотящимся сердцем спросила она.

Мистер Томпкинс, отодвинув занавеску, напряженно смотрел в окно. Он повернулся к Маргарет, и она увидела тревогу на его обычно равнодушном лице.

— Пока не могу сказать точно, мадам. Кажется, дорогу преградило поваленное дерево или что-то вроде того.

Он нагнулся, вытащил из-под сиденья пистолет и положил его рядом с собой. Маргарет похолодела. Что происходит?

Снаружи вдруг прогремел выстрел, истерично заржали лошади. Маргарет ахнула и кинулась к окну, чтобы посмотреть, что случилось, но тут дверь кареты распахнулась, и темная фигура заслонила собой проем.