Книга Снег на песке, страница 155 – Марья Зеленая

— В ту ночь мы сбежали. Пробрались через тот потайной ход — я, мать и ее любовник. Мы спрятались в городе у его брата и ждали подходящего случая чтобы уехать… — он судорожно отхлебнул из бокала. — Но через пару дней в его дом ворвались стражники…

Бьянка напряженно вглядывалась в его лицо. В призрачном мерцании свечей оно казалось отстраненно чужим. Темные провалы глаз, блестящий от пота лоб… Воздух в комнате будто сгустился от напряжения.

— Они схватили их, а мне удалось бежать, — Амрен осекся.

Повисло тягостное молчание. Грудь Амрена тяжело вздымалась в такт его дыханию, а зрачки, ни на чем не останавливаясь, беспорядочно метались по сторонам.

— Что султан сделал с ними? — тихо спросила Бьянка.

— Казнь состоялась на следующий день. Любовника матери бросили в кипящее масло. А ее… — он шумно сглотнул.

У него затряслись руки. Отставив бокал, Бьянка притянула Амрена к себе.

— Не надо, — сказала она, укачивая его словно ребенка. — Не говори, если это так больно.

— Он приказал заживо содрать с нее кожу, — еле слышно прошептал он.

Ее словно ударили под дых, разом вышибив весь воздух из легких. Обжигающий мороз пробежал вдоль позвоночника, рот распахнулся в беззвучном крике. Она крепко прижала Амрена к груди.

— Это было на рыночной площади, — хрипло заговорил он. — Как она кричала… Эти крики до сих пор снятся мне по ночам. Ее привязали к столбу и оставили умирать. Ночью я зарезал стражников и подобрался к ней. Она была еще жива. Вся в крови… Я видел каждый мускул, видел, как пульсируют вены… Она умоляла меня избавить ее от страданий.

— И что ты сделал?

Он сдавленно всхлипнул.

— Я убил ее. Вонзил кинжал в ее сердце. Ты понимаешь, Бьянка, я убил свою мать!

Ее прошиб ледяной пот, горло сдавило мучительным спазмом. Она притянула Амрена к себе, а он крепко, до боли, обхватил ее руками, тычась в нее, будто слепой котенок. Его плечи вздрагивали, он рыдал у нее на груди, и ее сердце разрывалось на части. Проклятые жестокие традиции! За что? Он не заслужил такого! Хотелось кричать, но она была в состоянии лишь плакать, в полной мере разделяя с ним его горе.

— Ты не убил ее, — наконец через силу выговорила она. — Ты облегчил ее муки. Ты не мог сделать для нее большего.

Амрен судорожно вздохнул.

— Я не знаю… — его голос дрожал. — Я столько лет винил себя в ее смерти, в том, что не смог всего этого предотвратить.

— Но что бы ты сделал? Ты ведь даже не знал об их связи.

— Может, если бы я был к ней внимательнее, я бы заметил… Уговорил ее одуматься, порвать с ним, пока не поздно…

— И она бы тебя послушала?

— Не знаю… Думаю, нет. Она сама прекрасно понимала, чем ей это грозит.

— Значит, ты ни в чем не виноват.

— Может быть… не знаю… Я испытал такую боль, что дал себе слово ни к кому не привязываться, никого больше не любить… Столько лет я жил как в тумане. Но появилась ты… Ты чем-то напомнила мне ее. Тот же акцент… те же глаза… Я возродился рядом с тобой.

Бьянка крепко прижала его к груди. Жгучие слезы текли по ее щекам. Весь сегодняшний день стал для нее сильнейшим потрясением. Она чуть не потеряла любимого, и если бы он погиб, она бы тоже умерла вместе с ним. А сейчас он обнажил перед ней душу, и это откровение будто сделало их единым целым, заставляя ее как наяву ощущать его боль, и переживать то, что пережил он.