Книга Портрет предателя, страница 112 – Марья Зеленая

— Зигурд! Ты, что ли, сынок? — изумленно воскликнул Бьярни.

Тот поставил мешок на землю, откинул капюшон, и крепко обнял приемного отца.

— Здравствуй, Бьярни!

— Вот уж не ожидал тебя увидеть! Где же ты пропадал так долго? Давай зайдем в дом, на улице холод собачий!

— Давай!

Они вошли в натопленные сени. Зигурд развязал тесемки мешка и показал его содержимое.

— Принес вот шкуры на обмен, скопилась уже целая куча. Как думаешь, удастся выменять на соль и патроны?

— Насчет патронов не знаю, из-за войны их достать нынче тяжело, а соль, думаю, у Харальда в лавке найдется, — Бьярни торопливо распахнул двери в комнату. — Да ты проходи, не стой на пороге!

Он усадил гостя за стол и принялся хлопотать вокруг него, расставлять тарелки и кружки, нарезать вяленое мясо и хлеб.

— Присядь, не суетись, — остановил его Зигурд. — Я тут принес кое-чего.

Он раскрыл свою сумку и достал оттуда тяжелую связку копченой колбасы и бутылку травяной настойки.

— Ну, расскажи, где живешь, чем занимаешься? — попросил Бьярни, после того как они опрокинули по первой рюмке.

— Живу в том охотничьем домике, что мой отец еще построил. Помнишь, я вам его с Торстеном показывал?

— Ага. Ну и как, еще не развалился домик-то?

— Да нет. Крышу пришлось слегка подлатать, а так вполне себе жить можно.

Зигурд намазал хлеб соленым смальцем и разлил по второй.

— А еды там тебе хватает? — поинтересовался Бьярни.

— Так зверя в лесу полно, и рыбы в реке. Патроны, правда, почти закончились, но я себе арбалет смастерил, олень им бьется не хуже, чем из ружья. На лису капкан ставлю, на зайца — силки.

— Возвращаться не собираешься? — Бьярни выпил залпом и крякнул. — Эх! Хорошо пошла!

— Пока нет… Устал я от всего этого дерьма, отец… Дико устал… — вздохнул Зигурд. — Лучше расскажи, как вы тут поживаете.

— Да, потихоньку, — Бьярни отвернулся к окну, за которым быстро сгущались сумерки. — Эрика уехала в город. Собирается замуж выходить.

— Вот как? — удивился Зигурд.

— Ну дык, а ты думал, что она всю жизнь по тебе сохнуть-то будет? — Бьярни с укоризной покачал головой. — Она и так сколько времени зря потеряла! А Йенс ее давно уже замуж-то звал.

— Рад за нее. Йенс хороший парень.

— Убивалась она по тебе, конечно, сильно, — продолжал Бьярни. — Мы даже боялись, как бы она руки на себя не наложила. Столько ждала тебя, а ты…

Зигурд выпил, поставил рюмку на стол и смущенно уставился на ее донышко.

— Прости, что так вышло с Эрикой, отец. Я мудак.

— Ты у нее прощения проси, не у меня. Я-то что? Я-то понимаю, дело молодое, — ответил тот и разлил последние капли настойки.

Они допили и откинулись на спинки стульев, задумчиво глядя на танцующее в очаге пламя.

— Ну и кто ж она, твоя избранница? — полюбопытствовал Бьярни, — Неужели та ангалоночка, что ты приводил сюда в конце весны?

— Да, — глухо ответил Зигурд.

— Я так и подумал. Еще тогда заметил, как она на вас с Эрикой таращилась, когда мы в длинном доме-то сидели. И убежала потом вся в слезах.

— А ты глазастый!

— Ну дык не первый год на свете живу. Ну, а что ж она тогда с тем парнем-то ушла?

— Это долгая история.

Бьярни поднялся, взял с полки бутылку водки и поставил ее на стол.

— А я и не тороплюсь, — произнес он, наполняя рюмки до краев.

…И Зигурд рассказал ему все. Выложил как на духу, с самого начала.