Книга Портрет предателя, страница 19 – Марья Зеленая

Доминика обессилено рухнула на стул и закрыла лицо руками. Ее затрясло так сильно, что стало слышно, как стучат ее зубы. Себастьян присел рядом и обнял ее за плечи.

Зигурд открыл покосившиеся дверцы стенного шкафчика, достал оттуда мутную бутылку и три стакана. Белесая жидкость плеснулась в стаканы, в один наполовину, в два— до краев. По комнате поплыл резкий запах спирта.

Наемник протянул стакан Доминике.

— Пей!

Она сделала глоток, икнула, и через секунду ее вырвало на пол. Когда спазмы отпустили, хейдеронец вновь протянул ей стакан.

— Пей! Сейчас пойдет лучше!

Она медленно подняла голову. Ее бледное измученное лицо было измазано кровью и рвотой.

— Не хочу!

— Оставь ее в покое! — вмешался Себастьян.

Зигурд повернулся к нему и устало произнес:

— Ей надо поспать. И тебе тоже не помешает. Давай! — он протянул спиртное ему.

Тот какое-то мгновение поколебался, затем схватил стакан и залпом осушил его.

— Ох! — он резко потряс головой. — Ну и дрянь!

— Хейдеронский самогон, — сказал Зигурд. — Извините, другого снотворного у меня нет. Выпей, Скилик, тебе полегчает.

Доминика зажала нос рукой, зажмурилась и влила в себя содержимое стакана. Крепкий алкоголь ударил в нос и обжег горло. По телу заструилось расслабляющее тепло, а комната внезапно поплыла перед глазами.

Зигурд указал на продавленную кровать, прикрытую ветхим одеялом.

— Ложитесь спать!

Кузены, пошатываясь, подошли к постели и, не раздеваясь, рухнули на нее. Она была такая узкая, что они с трудом поместились на бугристом матрасе. Себастьян лег у стены, а Доминика с краю. Юноша прижал ее к себе, чтобы она не упала. Через несколько минут они уснули, а точнее сказать — впали в забытье, одурманенные крепким алкоголем.

Зигурд залпом опрокинул стакан самогона и улегся на соседнюю койку.

Доминика с трудом разлепила глаза. Голова раскалывалась, все тело болело, во рту ощущался омерзительный привкус рвоты.

— Где я? — простонала она.

Сзади кто-то пошевелился. Доминика обернулась и увидела лежащего за спиной Себастьяна. Запах пыли ударил ей в нос. Она закашлялась.

Вдруг она вспомнила. Кровь. Дым. Крики. Мариотти со вспоротым животом. Толпа. Факелы. Выстрелы. Упавший с колокольни звонарь. Пожар. Стоны. Вонь горелого мяса. Куски тел. Трупы, трупы, повсюду трупы!

Доминика резко подскочила на матрасе и вцепилась руками в свои волосы. Ее затрясло. Слезы брызнули из глаз, и она истерично зарыдала. Пережитый кошмар липкой паутиной заполнил ее разум, с отчетливой ясностью воскрешая в памяти ужасные мгновения прошлой ночи.

Себастьян поднялся с постели и сел на ее край. Он обнял возлюбленную и крепко прижал ее к груди. На его глазах тоже выступили слезы. Он обнимал кузину и гладил ее черные спутанные волосы до тех пор, пока ее плечи не прекратили судорожно вздрагивать.

— Себастьян, что с нашими родителями? — наконец спросила она.

— Они мертвы!

Доминика всхлипнула.

— Ты уверен? — ее голос дрожал.

— Да, — тихо сказал он. — Я сам видел их тела. Зигурд закрыл тебе тогда глаза.

Она уронила голову на руки и долго сидела так, молча раскачиваясь из стороны в сторону.

— Что нам теперь делать? — наконец спросила она.

— Не знаю, — глухо ответил Себастьян.

В горле жутко пересохло, Доминика с огромным трудом ворочала языком.