Книга Герцогиня Эмили, страница 125 – Аурелия Шедоу

Я подносила ему воду, когда он начинал кашлять, поправляла повязку, когда на боку выступала кровь. Он не благодарил — только сжимал мою руку на секунду, и этого было достаточно.

— Ты бы спустилась, — сказал он однажды, когда очередная стрела пролетела в опасной близости.

— А ты?

Он усмехнулся — криво, но знакомо.

— Я здесь нужен.

— И я здесь нужна.

Он не стал спорить. Только взглянул долгим, тяжёлым взглядом и снова повернулся к полю боя.

Между нами росло что-то, чему не было названия.

Не слова — взгляды. Когда я поднималась на стену с очередной партией стрел, он смотрел на меня так, что я забывала дышать. Когда он отдавал приказы, я ловила каждое его слово, каждый жест. Когда кто-то из врагов целился в него, я невольно делала шаг вперёд, будто могла заслонить его собой.

Случайные касания стали привычкой. Он поправлял упавшую прядь у моего лица, я — сползшую повязку. Он передавал мне кружку с водой, я ему — хлеб. И в каждом прикосновении было больше, чем в долгих речах.

Льюис, видевший это, только усмехался и качал головой.

— Вы двое, — сказал он однажды, когда мы остались втроём на стене. — Смотрите, чтобы враги не заметили, а то подумают, что у вас тут любовь, а не война.

— Льюис, — предостерегающе сказал герцог.

— Молчу, молчу. — Он поднял руки. — Только скажу: если выживем, жду приглашения на свадьбу. Настоящую.

Я покраснела, а герцог, к моему удивлению, не ответил. Только посмотрел на меня долгим взглядом, в котором было столько всего, что я отвела глаза.

На второй день осады враг пошёл на приступ.

Башни подкатили к стенам, и солдаты Штауфена хлынули наверх, как муравьи. Наши защитники отбивались отчаянно — смола, камни, стрелы, мечи. Я подносила стрелы, не глядя на лица умирающих, не слушая криков. Работа. Только работа.

— Эмили! — крикнул герцог, и я обернулась.

Он стоял у самого края стены, раздавая приказы, и на мгновение наши взгляды встретились. В его глазах была тревога — не за замок, не за войско, а за меня. Я кивнула, показывая, что жива, что держусь, и он кивнул в ответ.

В этот миг над стеной взметнулась вражеская стрела. Я не видела, куда она летит — только бросилась вперёд, заслоняя собой герцога.

— Стой! — Он схватил меня за плечо и рванул на себя, в сторону. Стрела вонзилась в камень там, где я только что стояла.

Мы замерли, глядя друг на друга. Его руки всё ещё держали меня, мои — вцепились в его камзол.

— Ты с ума сошла? — прошептал он. Голос его дрожал.

— А ты? — выдохнула я.

Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как сильно бьётся его сердце.

— Не делай так больше, — сказал он в мои волосы. — Никогда.

— Тогда не стой там, куда стреляют.

Он усмехнулся, и я почувствовала эту усмешку кожей.

— Договорились.

* * *

Ночью, когда приступ отбили, мы сидели на стене, глядя на догорающие внизу костры. Герцог опирался на костыль, я — на каменный зубец. Вражеский лагерь гудел в отдалении, но здесь, наверху, было тихо.

— Сколько ещё, думаешь? — спросила я.

— Неделю. Две. Пока Льюис не приведёт подмогу.

— А если он не успеет?

Герцог посмотрел на меня. В темноте его лицо казалось высеченным из камня, но я чувствовала его тепло рядом.

— Успеет, — сказал он. — Должен.

Он взял меня за руку, и мы сидели так, глядя на звёзды, которые медленно зажигались над нашими головами.