Книга Герцогиня Эмили, страница 126 – Аурелия Шедоу

— Эмили, — сказал он вдруг.

— М?

— Когда это закончится…

— Когда это закончится, мы будем жить, — перебила я. — Долго и счастливо. Я настаиваю на этом.

Он рассмеялся — тихо, устало, но искренне.

— Ты всегда настаиваешь на своём.

— Это моё главное качество.

Он сжал мою руку, и мы замолчали. Внизу, во дворе, гасили факелы, готовясь к новому дню. Где-то далеко, у границы, собиралось новое войско. А здесь, на стене, двое людей держались за руки и верили, что завтра будет лучше.

Это была единственная надежда, которая оставалась у нас.

Глава 46 Кофе для солдат

Осада тянулась бесконечно. Каждое утро приносило новые потери, новые штурмы, новые лица раненых, которых мы тащили в лазарет. Люди держались, но силы таяли. Глаза защитников стали пустыми, движения — механическими. Они ещё сражались, но огонь, который горел в них в первые дни, начинал угасать.

Я стояла на стене, глядя, как солдаты внизу едва передвигают ноги. Ночной дозор вернулся на рассвете — бледные, осунувшиеся, с красными глазами. Они засыпали на ходу, и это было страшнее любого врага.

— Так не может продолжаться, — сказала я Марфе, спустившись на кухню.

Она помешивала в котле похлёбку, но я видела, что и она на пределе. Плечи опущены, лицо серое.

— Людям нужно что-то, что поднимет их дух, — продолжала я. — Что-то, что вернёт им силы. Кофе.

Марфа подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то живое.

— Кофе? Ваша светлость, у нас осталось совсем мало зёрен…

— Знаю. Но если мы не выиграем эту войну, зёрна нам не понадобятся. — Я подошла к ней. — Свари. Самый крепкий, какой можешь. На всех, кто на стенах.

Она секунду колебалась, потом кивнула и взялась за медную турку.

Я помогала ей молоть зёрна, разогревать воду, ловить пенку, которая поднималась к краям. Аромат поплыл по кухне — густой, горьковато-сладкий, живой. Он въедался в стены, в деревянные столы, в наши руки и одежду.

— Это пахнет не войной, — сказала Марфа, вдыхая. — Это пахнет домом.

— Потому что это и есть дом, — ответила я. — И мы напомним им об этом.

Я сама понесла кофе на стены.

В руках — тяжёлый глиняный кувшин, пар поднимается в холодное утро. Рядом Марфа несёт кружки. Солдаты смотрели на нас с недоумением — что ещё затеяла герцогиня?

— Пейте, — сказала я, наливая первую кружку молодому лучнику, который всю ночь провёл на посту. — Это согреет.

Он взял, поморщился от горечи, сделал глоток. Потом ещё один.

— Ваша светлость… это же…

— Кофе. Пей.

Он пил, и я видела, как меняется его лицо. Усталость не уходила, но в глазах появлялось что-то — может быть, жизнь. Может быть, надежда.

— Горячо, — сказал он хрипло. — И… бодрит.

— Это не всё, — усмехнулась я. — Вкус придёт потом.

Я обходила стену, наливая каждому. Солдаты брали кружки, пили, передавали друг другу. Кто-то крякал от горечи, кто-то улыбался, кто-то просто молча держал в руках тепло и смотрел на долину, где замер вражеский лагерь.

— Ещё, герцогиня? — крикнул кто-то из башни.

— Всем хватит! — ответила я, поднимая кувшин. — Марфа ещё сварила!

Внизу, у ворот, уже собралась очередь. Я спустилась, разлила остатки, пообещала новую партию к вечеру.

— Герцогиня, — позвал старый солдат с перевязанной рукой. — А что это за зелье такое? Я двадцать лет воюю, а такого не пробовал.