Книга Герцогиня Эмили, страница 3 – Аурелия Шедоу

В зеркале смотрело на меня чужое лицо. Молодое. Бледное. С большими, испуганными глазами цвета морской волны, которые сейчас были полны такого же немого ужаса, что и у меня внутри. Темные, прямые волосы, узкие плечи. Совершенно незнакомая девушка.

Я отшатнулась, зеркало выпало из ослабевших пальцев и глухо стукнулось о одеяло. Внутри всё перевернулось. Физическая, рвотная волна тошноты подкатила к горлу от осознания полной, абсолютной чужеродности этого отражения. Это была не маска. Это была плоть. Кости. Кожа. Всё — не моё. Галлюцинация. Это должен быть бред. Надо проснуться.

Я ущипнула себя за руку — за эту тонкую, незнакомую руку. Остро. Больно. Реально. Я зажмурилась, изо всех сил стараясь проснуться… Тошнота отступала, оставляя после себя леденящую, пустую ясность. Шок начинал кристаллизоваться во что-то иное.

И тут в голову, будто осколки разбитого стекла, вонзились другие воспоминания. Не мои.

Строгий взгляд женщины в темном платье. Горький вкус поданного в долг хлеба. Стыд на балу в перешитом платье. И… толстый пергамент. Холодные глаза на миниатюрном портрете. Росчерк пера. Чувство окончательной, бесповоротной потери.

Я вскрикнула, схватившись за голову. Боль была не физической, а ментальной — будто мой разум трещал по швам, не вмещая два набора памяти, две жизни, два «я».

— Сударыня! Успокойтесь! — Сюзи испуганно пыталась взять меня за руку.

— Отстань! — звук был диким, незнакомым. Я отстранилась, дыша как загнанный зверь. Мой мозг, тот самый, который строил финансовые модели и разбирал риски проектов, лихорадочно работал.

Гипотеза 1: Психоз, амнезия, повреждение мозга. Но воспоминания обо мне были кристально четкими. Я помнила номер своей кредитки, адрес, лицо начальника. Это не стиралось.

Гипотеза 2: Похищение, эксперимент, высокотехнологичная иллюзия или пластическая хирургия. Но эта комната, эта девушка, эти воспоминания-осколки… все было до жути материально, тактильно. И слишком бедно для дорогой постановки.

Гипотеза 3: Невозможное.

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла женщина. Средних лет, с жестким, некрасивым лицом и холодными глазами. Она была одета дорого, но безвкусно. В памяти-осколках всплыло имя, окрашенное страхом и неприязнью: Крессальда.

— Наконец-то. Я думала, ты намеренно томишь нас, притворяясь больной, — её голос был ровным, как лезвие ножа. — Вставай. Скоро за тобой приедет управляющий герцога. Не вздумай позорить меня и так уже опозоренную фамилию Ланген своим жалким видом.

Она бросила на меня оценивающий, презрительный взгляд.

— Контракт подписан, деньги получены. Ты теперь забота его светлости герцога Лоренца фон Адельберга. Пожелаем ему терпения.

Герцог. Контракт. Деньги. Каждый удар этих слов был по последним остаткам надежды.

Это не было похищением. Это была продажа.

И я была товаром.

Крессальда вышла, хлопнув дверью. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и тихими всхлипами Сюзи.

Именно тогда, в этой тишине, последний осколок сопротивления выпал из мозаики. Гипотеза номер три оказалась верной. Чудовищной, нелепой, но единственно логичной.

Я была не в своем теле. Не в своем времени. Не в своем мире.

Я была Эмили Ланген. И моя жизнь только что закончилась, уступив место чужой.