Книга Герцогиня Эмили, страница 5 – Аурелия Шедоу

Сюзи, красноглазая, но уже суетливая, принесла завтрак. Овсяная каша безвкусная, трава вместо чая. Я ела механически, ощущая, как слабость в теле медленно отступает, уступая место новому чувству — целенаправленной, холодной ярости. Не на этот мир, а на свою беспомощность в нем.

— Сударыня, сегодня… сегодня приедет управляющий его светлости. За вами.

Слова Сюзи вернули меня в реальность. Приговор будет оглашен сегодня. В виде брачного контракта.

— Хорошо, — сказала я, отодвигая пустую миску. Голос звучал ровно. — Спасибо, Сюзи. Помоги мне одеться.

Платье, которое она принесла, было простым, из грубоватой шерсти, но чистым и поношенным до мягкости. Я изучала каждую деталь: крой, застёжки, ткань. Ценные данные о местном производстве.

Потом пришла она.

Крессальда вошла без стука, как хозяйка. Её платье было темнее моего, плотнее. Её глаза, цвета потускневшего олова, скользнули по мне с головы до ног — быстрая, унизительная инвентаризация.

— О. На ногах. Чудо, — её голос был ровным, безразличным. — Ты выглядишь приемлемо. Для того, что ты есть. Запомни, сегодня ты должна вести себя как тихая, благодарная мышь. Никаких истерик. Никаких глупых вопросов. Ты — товар, который я продала. И товар должен быть надлежащего качества: целый, молчаливый и послушный. Поняла?

Я не ответила. Просто смотрела на неё. Не со страхом Эмили, а с холодным, аналитическим взглядом постороннего наблюдателя. Я изучала её мимику, жесты, слышала фальшь в этой демонстративной грубости. Она боялась. Боялась, что я сорвусь, наделаю скандала, и сделка расстроится. Её власть заканчивалась сегодня, и это её бесило.

Моё молчание, видимо, её разозлило больше, чем возможные слёзы.

— Ты хоть понимаешь, какую милость я тебе оказала? Герцог! Да ты должна на коленях ползать и благодарить! Благодаря мне твоё жалкое имя теперь будет вписано в одну из древнейших родословных королевства!

«Благодаря тебе меня продали, как корову на рынке», — промелькнуло у меня в голове. Но я промолчала. Спорить с ней было нерационально.

Внизу послышался стук в главную дверь, затем приглушённые голоса. Сюзи, бледная как полотно, прошептала:

— Он здесь. Управляющий его светлости.

Мое сердце, чужое сердце, ёкнуло. Момент истины.

Мы спустились в крохотную, обшарпанную гостиную. У камина, в котором тлело всего два полена, стоял мужчина.

Он был таким, каким, по моим представлениям, и должен быть идеальный управляющий: немолодой, лет пятидесяти, с сединой у висков, одетый в тёмный, строгий кафтан без излишеств. Его поза была собранной, но не напряжённой. В руках он держал плоский кожаный футляр. Его лицо, с тонкими губами и внимательными глазами цвета старого железа, было непроницаемой маской вежливости. Он поклонился, когда я вошла — ровно настолько, насколько того требовал этикет, не больше.

— Герцогиня, добрый день, меня зовут Томас Мартин — его голос был низким, спокойным, лишённым каких-либо эмоций. — Позвольте выразить сочувствие в связи с вашей болезнью. Его светлость герцог Лоренц фон Адельберг поручил мне сопроводить вас в его замок. Надеюсь, дорога не будет для вас излишне утомительной.

Он говорил со мной как с официальным лицом, с титулом. Не как с человеком. И в этом была странная… безопасность. Здесь не было личного. Только деловые отношения.