Книга Герцогиня Эмили, страница 97 – Аурелия Шедоу

Что я скажу ему, если он вернётся?

«Здравствуйте, ваша светлость. Я тут уволила вашу экономку, запустила мыловарню, заняла оранжерею, влезла в оборону и чуть не поссорилась с капитаном. Ах да, ещё я пью кофе из корма для коз и учу этому вашу кухарку. Надеюсь, вы не против?»

Я усмехнулась своему отражению в тёмном стекле. Смешно. Но за этим смехом стоял настоящий, ледяной страх.

А вдруг он разозлится? Вдруг скажет, что я превысила полномочия, что моё дело — сидеть тихо и не высовываться? Вдруг прикажет всё свернуть, отдать Гризельде ключи обратно, забыть про мыло и травы и снова стать той безмолвной тенью, какой я была в первый день?

Я сжала кулаки. Нет. Этого я не допущу. Я не для того воевала с ледяной водой, с Гризельдой, с собственным страхом, чтобы сейчас отступить.

Но голос внутри, тихий и предательский, шептал: а что, если он вообще не вернётся?

Я зажмурилась, прогоняя эту мысль. Нет. Не смей. Не думай об этом.

— Ваша светлость?

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояла Лиза с подносом. На подносе — кружка, от которой поднимался пар, и тарелка с сырниками.

— Марфа прислала, — сказала она тихо. — Сказала, что вы, не ужинали. И велела передать, что кофе свежий, с корицей.

Я улыбнулась — впервые за этот вечер.

— Спасибо, Лиза. Поставь на столик.

Она поставила, помедлила, но не ушла. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на меня с тревогой.

— Что-то ещё? — спросила я.

— Ваша светлость… — Лиза запнулась. — Вы не бойтесь. Его светлость вернётся. Он всегда возвращается. И… и вы ему понравитесь. Я знаю.

Я посмотрела на неё. Худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами. Ей бы в школу ходить, а не в замке прислуживать. А она меня утешает.

— Спасибо, Лиза. Ступай. Я скоро лягу.

Она кивнула и исчезла, бесшумно притворив дверь.

Я взяла кружку. Кофе был горячим, ароматным, с тонкой ноткой корицы. Марфа постаралась. Начала пить медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая изнутри.

Сырники тоже были хороши — почти такие, как я делала когда-то в другой жизни. Я жевала и смотрела на огонь, на угли, которые всё ещё светились, и думала.

О том, что за эти девять дней я сделала больше, чем за всю свою прошлую жизнь. О том, что нашла здесь людей, которые стали мне почти родными. О том, что этот замок, такой холодный и чужой в первый день, теперь казался домом.

И о том, что, если он не вернётся, этот дом придётся защищать без него.

Я отставила кружку, взяла блокнот и карандаш. На чистой странице вывела:

'План на случай, если герцог не вернётся:

1)

Укрепить оборону — максимально быстро.

2)

Наладить связь с деревнями — обмен мыла на еду.

3)Подготовить людей к возможной осаде… '

Карандаш замер. А что дальше? Воевать? Договариваться с Штауфеном? Бежать?

Я не знала. И от этого незнания было страшнее всего.

Отложив блокнот, подошла к окну. Ночь стояла тёмная, хоть глаз выколи. Где-то там, за перевалами, был он. Живой или мёртвый — я не знала.

Но одно — знала точно: я сделала всё, что могла. Всё, что было в моих силах. И если завтра он вернётся — я встречу его с чистой совестью. Если нет — я встречу то, что придёт, с тем же оружием: умом, волей и верой в тех, кто рядом.

Вернувшись в кресло, укуталась в шаль, закрыла глаза. Угли догорали, в комнате становилось прохладнее, но я не хотела ложиться в постель. Так, в кресле, под шалью, было спокойнее.