Книга Избранница Смерти, страница 127 – Ребекка Хумперт

— Что ты прекрасна.

Моя хватка за нож тут же ослабла.

— Пытаешься спасти себя комплиментами?

— А это поможет?

Я вымученно улыбнулась:

— Могло бы помочь. Если бы я не знала, что ты умеешь плести самую красивую ложь.

— Когда еще говорят правду, как не с ножом у горла?

Он все еще не сводил с меня взгляда.

— Есть кое-что, что меня в тебе восхищает. За что я мог бы сделать тебе комплимент.

Он заправил белую прядь мне за ухо, и его рука задержалась у меня на щеке.

— Твоя преданность. Твое почтение к мертвым. Твое творчество. Твое доброе сердце, которое иногда бывает слишком добрым. Твоя непреклонная воля. Даже если ты сама, вероятно, в это не веришь: тебя нельзя сломить, Елена.

Он так редко называл меня по имени, что теперь его звук будто повис между нами. При этом мне понравилось, как он его произнес.

На мгновение мне захотелось, чтобы мы могли вернуться. Вернуться к началу. Все было проще, когда он был просто богом, которого я ненавидела. Когда он еще не был мужчиной, который спас Марисоль, рассказывал истории Исе, обнимал меня, если меня душил страх. Когда он еще не научил меня словам, которые я считала для себя потерянными. В те времена, когда я без колебаний убила бы его в мгновение ока.

— А хочешь знать, что меня восхищает в тебе больше всего? Что ты выстояла. Нэкауаль, Елена.

Нож выскользнул у меня из пальцев и со звоном приземлился на каменистую землю.

— Я не единственная.

Голос у меня был прерывистым и почти меня не слушался.

— В чем не единственная?

Его губы снова были так близко к моим, что я ощутила, как они произносят слова.

Я провела пальцем по шраму на его ключице.

— Ты единственная, кто выстоял.

Нан тихо рассмеялся.

— А этот бог не выстоял. – Он опустил взгляд, уставившись на мои губы. – И ты должна его оттолкнуть.

Внутри у меня разразился хаос. Он был прав. Именно это я должна сделать. Но, клянусь богами, мое тело меня больше не слушалось. Слишком долго я сопротивлялась этому, отрицала, что очарована им.

— Может, я больше не хочу это делать, – прошептала я.

Потом закрыла глаза и встала на цыпочки. И прижала губы к его губам.

В первый момент ничего не произошло. Нан не делал никаких попыток ответить на поцелуй. Я в панике уже хотела отодвинуться, и на языке уже вертелось извинение, когда он внезапно ожил. И доказал, что бог Солнца умеет целоваться.

Его губы были намного нежнее, чем я ожидала.

Но совсем скоро он стал более требовательным. От губ жар распространялся по всему телу, а он прижимал меня к стене, и у меня перехватывало дыхание.

Когда его язык потребовал более глубокого поцелуя, я позволила ему это. И тут же забыла обо всем вокруг, обо всех тревогах, обо всех страхах. Оставалось только это. Чувство, которое парализовало меня и в то же время вернуло к жизни.

В жилах у меня горел огонь. И жег мне сердце.

Но я хотела большего, намного большего. Мне нужно было все, что он готов был дать.

— Ты меня все еще ненавидишь? – выдохнул он между двумя поцелуями.

Я растерянно заморгала.

— Что?

Нан тихо усмехнулся, и его губы снова оказались слишком далеко. Мучительно медленно он стянул с меня оставшуюся перчатку и бросил ее на землю.

— Отвечай на вопрос, адмирадора.

— Ты ведешь нечестную игру.

Интересно, я когда-нибудь говорила таким задыхающимся голосом?