Книга Избранница Смерти, страница 13 – Ребекка Хумперт

* * *

Пока вечернее солнце цвета меди согревало Исла-Мухерес последними лучами, я зарылась руками в кладбищенскую землю и наслаждалась ее облегчающей прохладой. Потом посмотрела на передний ряд каменных разноцветных надгробий, где лежали умершие на прошлой неделе.

Запасы надгробий таяли, а доставка с материка заказанных Марисоль новых камней по необъяснимым причинам задерживалась.

Я посмотрела на ближайшее пастельно-голубое надгробие, похожее по форме на небольшой домик. Прежде чем мы с Мигелем установили его на земле, я быстро украсила его рисунками и написала там имя дочери пекаря. Помня о четырех годах путешествия по подземному миру Миктлан, я всегда ждала четыре дня, чтобы похоронить мертвых и провести одинокое заупокойное бдение, на котором присутствовали только самые близкие люди усопшего. Остальная часть деревни не интересовалась смертью в других семьях. И традиционный Новенарио, девятидневный траурный период после похорон, на нашем острове тоже никогда не отмечали. Сначала я это делала, но теперь у меня уже не осталось сил. Марисоль иногда хотела, чтобы я соблюдала даже давно забытые традиции. Чтобы я думала о мертвых, даже если они не были для меня кровными родственниками.

Уже несколько месяцев я ломала голову над возможным объяснением всему происходящему. Пыталась понять, почему смерть выбрала жертвой Исла-Мухерес, который местные жители также любили называть Исла-Этерна. Остров, который, если верить этому названию, должен был существовать вечно, как и боги, которые якобы когда-то основали на нем деревни.

Черт возьми, почему я снова подумала о богах? Тихо ругаясь, я вытащила руки из прохладной земли и вытерла о джинсы. В последние дни я даже не находила времени, чтобы продолжать присматривать за алтарем Матео. Как и прежде, я встречала мертвецов, которые появились в нашем мире слишком рано, но уже почти не удивлялась.

Я ощущала себя ужасно усталой и опустошенной. Несмотря на попытки не позволять работе слишком сильно меня выматывать, с каждым погребенным телом я чувствовала себя разбитой все больше.

Вздохнув, я наконец выпрямилась и обнаружила Исабель, присевшую на земле в нескольких шагах от меня. Перед могилой, которую мне пришлось выкопать для ее отца несколько дней назад. Я почти не знала его, но все же его кончина меня поразила. Особенно когда я думала о его пятилетней дочери, у которой теперь никого не осталось. Камилло Флорес ушел слишком рано. Снова кто-то, чьей смерти не должно было случиться.

Когда я опустилась рядом с девочкой на колени, она вздрогнула и испуганно на меня посмотрела. Темные глаза Исы расширились и покраснели, черные локоны до плеч растрепал вечерний ветер. В руках она держала мобильный телефон, дисплей которого был разбит и который, по-видимому, когда-то принадлежал Камилло. Со своими мягкими чертами, она была точной копией человека, которого я нарисовала – так же как рисовала всех умерших в нашей деревне. Я и сама толком не знала, зачем это делаю. Много лет назад я начала рисовать их портреты и так и не прекратила. Возможно, это был мой способ отдать им последнюю дань уважения. Возможно, таким образом я осмысливала смерти, которые были для меня чем-то бо́льшим, чем просто профессия.

— Хочешь подарить папе несколько цветов? – спросила я, улыбаясь.