Книга Избранница Смерти, страница 140 – Ребекка Хумперт

— Ненавижу, когда ты такая упрямая, миха.

— У меня была отличная учительница, – прошептала я.

Она рассмеялась, но смех прозвучал неестественно. А я так хотела снова услышать ее настоящий смех. В мире людей. В ее деревне. В нашей деревне.

— Да, она у тебя была.

Она притянула мою голову к себе и поцеловала в лоб. А следующие ее слова прозвучали как прощание.

— Покажи мне, как ты летаешь, де Хесус.

Затем посмотрела мимо меня в коридор:

— Забери мою малышку отсюда, Нан.

И прежде чем я успела отреагировать, она оттолкнула меня от себя.

Я отшатнулась назад, и меня тут же подхватили.

— Нет!

Я хотела вырваться, но Нан тянул меня за собой.

— Отпусти меня!

Но вместо этого он вдруг прикрыл мне рукой глаза. И в следующий момент я поняла почему.

В тишине лабиринта раздался крик Марисоль. И разорвал мне сердце.

Потом я почувствовала, как Нан взял меня на руки. И побежал. Он держал меня очень крепко, не давая пошевелиться. Будто боялся меня уронить. И потерять.

Только когда мы вышли из лабиринта и оказались в тени храмов, его хватка едва заметно ослабла.

Изо всех оставшихся сил я вырвалась. В ушах у меня звучал только крик Марисоль. И тут из лабиринта вышел Ли, волоча за собой Марисоль. Спотыкаясь, я бросилась к ним и упала на колени.

— Абуэла? – Голос у меня стал тонким и будто чужим. – С ней все хорошо, правда же?

Я взяла руку Марисоль и вцепилась в нее.

— Она просто потеряла сознание. Это просто обморок. Она…

— Елена.

Голос Нана пробил мою психологическую защиту. И заставил меня посмотреть на тело Марисоль, а не отводить взгляд. На ее израненную грудь, на пустоту в глазах.

Но она не умерла. Она не могла умереть. Только не абуэла.

— Она дышит, – с трудом произнесла я, снимая с бедра обсидиановый клинок. – Она не умерла.

— Елена.

Я не обращала на Нана внимания. И вонзила обсидиановое лезвие себе в предплечье. Вбивала его в тело, пока кровь не хлынула непрерывным потоком. Моя тоналли точно поможет. Конечно, поможет.

Ли произнес что-то на своем языке. Я поняла только свое имя и слово, обозначающее кровь, которому Нан научил меня всего несколько дней назад.

— Нужно больше крови, – пробормотала я, пристально глядя на свою залитую красным руку. Наверное, крови было недостаточно. Но прежде чем я успела снова вонзить в себя лезвие, сзади меня обхватили знакомые руки.

— Елена.

В низком голосе Нана опять послышалась мольба.

— Она не мертва, Нан. Дай я…

Внезапно он схватил меня за руку, вырвал оружие и прижал мои пальцы к груди Марисоль. Пропитал их ее кровью. И заставил меня прислушаться и понять, что под пальцами у меня была тишина.

Но ее сердце. Оно же должно было быть там. Оно не могло умереть. Только не ее чудесное сердце, которое спасало детей, рассказывало им истории. Которое спасло меня.

Нан отпустил меня и коснулся ее шеи голой рукой, но пульса больше не было.

«Покажи мне, как ты летаешь, де Хесус».

Но крылья у меня были сломаны, а легкие наполнились водой из-за смерти другого любимого человека.

У меня перехватило дыхание.

Раздался еще один крик. Только когда я почувствовала пальцы на губах, я поняла, что это кричала я. Укусив руку Нана, я попыталась вырваться, а потом рухнула, уставившись на кровавую рану, на месте которой еще несколько минут назад билось сердце.