Книга Избранница Смерти, страница 180 – Ребекка Хумперт

Моя рука достаточно окрепла, чтобы снова самостоятельно создавать портреты. Они были менее совершенны, чем те, что я рисовала раньше. Но они были настоящими. Такими же реальными, как и улыбка мальчика, который однажды вечером подсел ко мне на краю площади Марисоль, когда я, как обычно, была поглощена своим углем.

— Мне их так не хватает, – через какое-то время произнес он, наблюдая, как я рисую.

— Чего тебе не хватает, михо?

— Историй.

Я застыла. После ухода Марисоль и Нана никто так и не взял на себя роль деревенского рассказчика.

— Франческо наверняка знает много историй, – ответила я. – Иди к…

— А ты можешь рассказать мне историю?

Я уставилась на него:

— Я?

Он кивнул, затем протянул руку. Кончиком пальца коснулся моей дрожащей руки, провел по шрамам в виде полумесяца.

— У тебя, наверное, есть много историй.

Я нерешительно покрутила в пальцах уголь. Взглянула на блокнот, на начатый рисунок, который я пока никому не показывала. Рисунок, которым я пыталась побороть свои страхи, в котором отражалось мое горе. В котором я иногда теряла себя и снова находила.

Не рассказывай их истории. Расскажи свои.

И я это сделала. Я рассказала Эстебану о деревенской старейшине, которая прошла через ад ради своего пуэбло. О маленькой девочке, которая обрела покой. О боге, который оказался более человечным, чем сам думал. И о женщине-могильщице, которая когда-то могла видеть мертвых.

И с тех пор каждый вечер ко мне приходили дети, чтобы слушать истории. Они больше не боялись меня, их не беспокоили мои шрамы и отсутствие пальца. Их блестящие глаза, любопытство во взглядах, изумленные голоса – все это во мне что-то исцеляло, восстанавливало мне душу.

Но, несмотря на это, все еще были ночи, когда я боялась задохнуться, утонуть в реках Миктлана. После этих кошмаров я бесцельно бродила по острову.

Так же брела я и сегодня ночью. И вдруг увидела знакомый силуэт, стоящий в опасной близости от обрыва из моих ночных кошмаров. Я поспешно подбежала к Ли, обняла его и оттащила от пропасти. И пока я его держала, сердце у меня болезненно быстро билось у него на спине.

— Мне его не хватает, Лена, – прошептал Ли через некоторое время. И положил ладони мне на руки. – Мне так его не хватает.

Я прижалась лбом к его спине.

— Мне тоже. Но он хотел, чтобы ты жил, Ли. И я хочу, чтобы ты жил. Рядом со мной.

Ли судорожно вздохнул:

— Думаю, я разучился быть человеком.

— Тогда давай я тебя научу.

Я отпрыгнула от него и хлопнула по плечу:

— Наш первый урок из человеческой жизни. Догони меня.

И прежде чем он успел ответить, я развернулась и побежала в ночь. Но прошло совсем немного времени, и он меня догнал.

— Попалась, Лена.

Я вскрикнула, а Ли схватил меня за талию и закружил. Мы помчались прочь с утеса и вбежали в деревню, как двое детей, и нас видели лишь звезды. Это было так замечательно – бегать, смеяться.

— Я не сдамся, если ты пообещаешь мне тоже не сдаваться, сестренка, – прошептал Ли, когда вскоре после этого мы улеглись рядом на земле, глядя в небо.

Я взяла его за руку и переплела наши пальцы. Когда он называл меня младшей сестрой, мне становилось тепло на сердце.

— Обещаю.

И я сдержала обещание.

И вечерами я снова начала танцевать с Ли. Не потому, что я должна была это сделать, а потому, что так хотело сердце. Ночью я сидела и несколько часов рассказывала детям истории, при этом пальцы у меня были испачканы углем, а одежда – землей после работы на кладбище.