Книга Избранница Смерти, страница 6 – Ребекка Хумперт

Тяжело дыша, я снова прислонилась к стене дома, ощущая спиной прохладу шершавой каменной поверхности. А потом посмотрела туда, где на моей оливковой коже появилась новая кроваво-красная полоса в форме полумесяца. Она присоединилась к бесчисленному множеству других украшавших мое тело шрамов. В основном они были на верхних частях рук и немного на кистях. Раньше мне было стыдно за эти шрамы, я считала их слабостью, которую нужно скрывать. И хотя я их по-прежнему прятала, вместе с тем они были напоминанием о возложенном на меня богами бремени. И доказательством того, что смерть не смогла поставить меня на колени. Пока не смогла.

— Они ушли, миха^[6].

Произнесенные шепотом слова Марисоль вывели меня из оцепенения.

Я посмотрела на внезапно оказавшуюся передо мной старейшину деревни. Она держала в руке листок бумаги, и ее лицо вдруг сделалось мертвенно-бледным, а небо над нами стало темнее.

— Они все ушли.

— Это случилось прошлой ночью, – прошептала Марисоль, когда мы вышли на пустынную рыночную площадь Пуэбло-дель-агуа, нагретую послеполуденным солнцем. Деревня располагалась всего в нескольких минутах ходьбы от нашей. Селения были соединены узкой улочкой между домом Марисоль и нашей ратушей. Пуэбло-дель-агуа была знаменита своими на редкость современными темно-синими домами, которые тоже располагались в форме полумесяца вокруг площади. Я все сильнее прикусывала нижнюю губу, пока не почувствовала вкус крови. Каждый из этих домов теперь осиротел. И царившая здесь тишина была страшнее, чем на кладбище.

— Прошлой ночью смерть забрала их, всех сразу.

Хотя меня это не должно было удивить, мне по-прежнему было трудно смириться с правдой.

Неуверенными шагами я приблизилась к изящной каменной арке, уходящей ввысь на противоположной стороне круглой площади. Но мое внимание привлекла не искусная резьба с плавными линиями, а небольшая украшавшая арку прямоугольная бронзовая табличка. На ней были нанесены названия всех деревень, которые называли домом наш остров.

Я прижала руку ко рту, снова и снова перечитывая то, что было написано на табличке. При этом я почувствовала, что сзади подошла Марисоль, но не обернулась, а протянула руку и коснулась верхнего названия.

Пуэбло-де-ла-ноче, Тескатлипока.

Только сейчас я заметила, что с моих губ на пальцы попала кровь. И этой кровью я зачеркнула название деревни и имя бога, который ее основал. Я провела рукой по остальным названиям и замазала их кровью, утопила в крови.

Пуэбло-де-ла-вида, Кетцалькоатль.

Пуэбло-дель-кокодрило, Чипактли.

Пуэбло-дель-агуа, Тлалок.

Когда я добралась до самого нижнего названия, пальцы у меня замерли. И оно осталось единственным не залитым кровью.

Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна, Нанауатль и Мецтли.

Когда-то на Исла-Мухерес было пять деревень. В то время у нас были соседи, была большая община.

Я сжала руку в кулак и стала бить по табличке, пока костяшки пальцев не сковало от боли. И пока мне не пришлось упасть на колени от отчаяния, потому что я этого не понимала, не хотела этого понимать.

С сегодняшнего дня на острове осталась только одна деревня.

Деревня, которая теперь тоже погибала, как уже погибли ее братья и сестры.

* * *

Я возвращалась к алтарю смерти моего брата каждый раз после того, как кто-то умирал. Времена, когда в нашей деревне чествовали умерших, давно ушли в прошлое. Даже абуэла не могла припомнить, чтобы при ее жизни создавались алтари для каждого усопшего. Но мне просто необходимо было сделать офренду для Матео. Несмотря на то что большинство жителей деревни праздновали Хеллоуин и давно не придерживались традиций Диа-де-лос-Муэртос. Смерть была тем, что наша деревня стремилась забыть. Особенно сейчас, когда эта смерть оказалась так близка, как никогда раньше. У меня в памяти всплыли картины последних нескольких месяцев. Воспоминания о соседних с нашей деревнях, которые исчезали одна за другой. Не было никаких признаков эпидемии, но сейчас она казалась самым логичным объяснением. Иначе как могли за год полностью вымереть четыре деревни?