Книга Пустыня смерти, страница 32 – Влада Мишина

— Что? – не понял глава.

— За повод.

Размахнувшись, Атсу ударил старого недруга в нос, и тот пошатнулся, оседая на песок. Среди людей прошёл ропот, но тут уже вперёд выступил Сет.

— А теперь, пока ваш Дидус крепко спит, давайте обсудим, куда делись люди.

Никто не знал, кто именно обращался к ним, но тон бога заставил хмурых обитателей лагеря в страхе отступить на несколько шагов. Только Эта поступила ровно наоборот, двинувшись вперёд.

— Они ничего вам не скажут: слишком боятся.

— А ты скажешь? – глухо спросила Ифе, боясь, что женщина, к которой она уже успела проникнуться симпатией, окажется убийцей, подобно Дидусу.

Да, быть может, её вопрос прозвучал слишком резко, но молчание всех вокруг, поведение главы лагеря и последние слова Эты доказывали, что люди пропали не просто так. «Всё это время она что-то знала, но не сказала ни слова. Всё же ты не такая хорошая, как казалась на первый взгляд».

Вопреки ожиданиям Ифе, Эта восприняла вопрос очень спокойно. Она поджала губы, и на её лице появилось выражение искренней печали.

— Лучше поговорим в палатке: всем слышать необязательно.

Мужчина вороватого вида схватил её за плечо, что-то зло шепча, но Эта только скинула его руку и тихо ответила:

— Ваша судьба – в ваших руках. Мои слова ничего не изменят, и только вы ответственны за всё, что будет происходить после.

Мужчина сплюнул на песок перед Этой и отошёл от неё подальше.

— Идёмте. Времени мало.

Напряжённо переглянувшись со своими спутниками, Ифе вместе с ними последовала за женщиной.

* * *

Дидуса тоже оттащили в палатку.

— Я не хочу упускать его из виду, – пояснил Атсу, грубо кидая мужчину на пол, предварительно убрав подушки, которые могли смягчить удар. – Так, что происходит в лагере? Где люди?

Эта с тяжёлым вздохом опустилась на кушетку.

— Я прибыла в лагерь недавно – вскоре после произошедшего в Бате. Мне повезло: я довольно ловко ориентируюсь в пустыне, умею готовить целебные отвары, поэтому меня здесь приняли и оставили.

— Оставили? А могли выгнать? – холодно поинтересовался Кейфл.

— Не совсем. В последнее время Барути, то есть Дидус, приводил всё больше и больше беженцев из Та-Кемет. Сыны песков начали переживать, что им самим негде будет жить, да и припасов маловато для такого количества ртов. Но Дидус велел не переживать: и действительно, стоило новичкам появиться, как они пропадали без следа после первой же бури.

Анубис недоверчиво приподнял бровь.

— Это «сынов» не беспокоило?

— Беспокоило, конечно. Но каждого, кто задавал вопросы, Дидус вызывал в свой шатёр, они говорили, и вопросы прекращались.

— Я тоже побывала там. Он сказал, что выжить в Та-Дешрет без покровительства невозможно и за всё есть цена. Он сказал, что благодаря жертвам лагерь оставался спокойным оазисом, а всем полезным «сынам» беспокоиться вовсе не стоило. И все мы молчали. Все встречали новичков с распростёртыми объятиями, зная, что их ждёт.

«Молчание можно понять. Эти люди просто хотели выжить». Ифе не могла принять того, что смертные спокойно продолжали жить, зная, что ценой за это стали другие души. Ей было плохо от самой мысли об этом. «Но если бы они этого не делали, то, возможно, все были бы мертвы».

Смерти незнакомцам Ифе тоже не желала. Эта моральная дилемма была сложной и поистине страшной, но больше всего девушку пугало то, что она предполагала, кому именно отдавал жертв Дидус.