Книга Пустыня смерти, страница 33 – Влада Мишина

— Это Селкет, не так ли? – спросила она богов, уже не страшась, что Эта узнает больше, чем нужно. – Дидус заключил сделку с Селкет? Без её покровительства люди не выжили бы в Та-Дешрет.

— К сожалению, скорее всего, так и есть, – ответил Сет. – Если, конечно, Эте не известны иные причины.

Женщина устало покачала головой.

— Он не говорил, кому именно приносит жертвы. Не говорил, как. Просто приходила буря, и Дидус куда-то уводил людей.

Атсу схватил всё ещё бессознательного главу лагеря за грудки и с силой тряхнул.

— А вот сейчас мы узнаем, кто, кого, куда и зачем…

— Что ты собираешься сделать? – с беспокойством спросила Ифе.

В глазах мужчины появился яростный блеск, однако голос Атсу оставался спокойным.

— Я сделаю то, что потребуется, чтобы узнать ответы. Но, как бы я ни хотел убить Дидуса, он не получит больше боли, чем требуется для того, чтобы мы нашли людей.

— Ты собираешься его пытать?! – в ужасе воскликнула аментет.

Кейфл шагнул вперёд.

— Давай попробуем сначала поговорить.

— С ним?! – зло рассмеялся Атсу. – Это бесполезно! Изворотливый змей ничего не скажет! Он понимает только один язык – язык силы.

Ифе понимала боль Атсу. Сложно было не понять, когда она сквозила в каждом его слове и каждом жесте. И девушка отчаянно хотела помочь ему, чтобы Атсу не пришлось нести бремя выбора одному.

— Если ты говоришь, что он понимает лишь язык силы… То, быть может, действительно придётся воздействовать на его тело, – вынужденно выдохнула она. – Если он приносил жертвы Селкет, значит, ему известен страх перед смертью. Мне кажется, что людей, у которых нет привязанностей, в смерти больше всего страшит возможная боль. Возможно… Пытка – это единственный способ.

Палатка погрузилась в тишину.

Ифе поймала пристальный взгляд Кейфла: фараон смотрел на неё серьёзно, с уважением и пониманием. Была в его лице и мрачность: её предложение несло в себе жестокость. Необходимую жестокость. «И несомненно действенную», – подумал он, соглашаясь с аментет вслух:

— Думаю, Ифе права.

Однако девушка не слышала его слов: на этот раз её внимание приковало лицо Анубиса. Оно было спокойным, хотя Ифе и ожидала увидеть в глазах бога разочарование или осуждение. Однако ему было известно, каково это – делать то необходимое, что тяжестью ложится на сердце. «Я с тобой, моё безумие. Я понимаю тебя», – думал Каратель, кивая на слова фараона.

— Я тоже согласен с Ифе.

— Это может повлиять на него, – выдохнул Атсу. – Он преуспел в искусстве бегства и скрытности. Никогда не вступал в честные поединки. Думаю, только боль и может развязать ему язык.

Он ещё раз тряхнул Дидуса и звонко хлестнул его по щеке – глава лагеря со стоном очнулся.

— Сокол, мальчик мой, решил всё-таки убить старого друга?

Атсу отшатнулся от Дидуса и прошипел.

— Не смей называть меня так. Говори, куда ты отводишь людей во время бури?!

Глава лагеря поджал губы, упрямо замолкая. Кейфл выдохнул через сжатые зубы и подошёл к другу.

— С малых лет отец заставлял нас с Никауром присутствовать на пытках и казнях. Думаю, я знаю… что именно нам поможет.

Слова давались новому фараону нелегко. Он с обречённостью взглянул на Дидуса, дожидаясь ответа Атсу.

— Делай, что считаешь нужным, – кивнул тот.

— Я бы предпочёл не делать ничего, но… выбора у нас немного.