Книга Пустыня смерти, страница 42 – Влада Мишина

Ифе слабо кивнула, больше не смотря ни на кого из спутников, и взяла богиню под руку, позволяя ей увести себя прочь от маленького пиршества.

Размышления про комнаты оказались правдой. В двух коридорах, уходящих от зала, было три помещения с большими кроватями. Бельё на них отсырело и сгнило, но силы Амт хватило на то, чтобы привести все покои в приличный для сна вид.

— Ты не против переночевать со мной? – тихо спросила богиня. – В комнатах как раз разместимся по двое.

— Не против, конечно, – кивнула Ифе, понимая, что любой другой вариант после мыслей, которые только что окутывали её, был убийственным для разума и сердца.

Амт села на кровать, с грустью глядя на аментет.

— Я вижу, что происходит.

— Думаю, все уже видят, – глухо ответила Ифе. – А я ничего не могу понять, ничего не могу с собой поделать.

— Это не страшно.

— Страшно, потому что я не хочу никому делать больно.

— Иди сюда, – Амт приглашающе похлопала по месту рядом с собой, и Ифе неуверенно села. – Я расскажу тебе одну историю. Выдуманную.

Акцент, который она сделала на последнем слове, был настолько нарочитым, что обеим женщинам стало ясно, что как раз-таки выдумки в грядущем рассказе быть не должно было.

— Жила была могущественная и даже пугающая в своём величии богиня, – начала Амт, смотря перед собой расфокусированным взглядом. – Её красоту не восхваляли, подобне красоте Хатхор, но всё же она была красива, по крайней мере, в одной из своих ипостасей. Многие боги предлагали ей разделить с ними ложе, но богиня отказывала им, поскольку не испытывала к ним чувств. А тот бог, который занимал её мысли, и не помышлял о связи с ней. Богиня пыталась добиться его расположения и знала, что он понимал её отношение к нему. Но любовью того бога была его семья, а не какая-то, пусть и божественная, женщина. С такой соперницей нет смысла соревноваться.

Ифе внимательно слушала Амт, с каждым словом всё больше убеждаясь, что история была о ней. «Бог, любовью которого была семья… – мысленно повторила она. – Уж не Сет ли?» Взгляды, которые богиня иногда бросала на грешного бога, и впрямь можно было счесть заинтересованными, если узнать её немного лучше. «Если герой её рассказа – Сет, то финал истории не счастливый, – поняла Ифе. – Он относится сейчас к Амт как к младшей сестре или хорошей подруге – не более».

Богиня продолжала.

— Не буду притворяться, что то, что я рассказываю, близко к твоим чувствам, но сходства есть. Ты – тот бог, любящий семью и ничего больше, а богиня из моей истории – это Анубис и Кейфл, влюблённые и непонимающие, что сделать, чтобы их привязанность приняли.

— Эта богиня… Она ненавидела бога, не сумевшего выбрать её? – глухо спросила Ифе.

— Нет, – спокойно ответила Амт. – Она знала, что безответная любовь ранит в обе стороны, что сердцу не прикажешь и что предмет её мечтаний страдал от её печальных взглядов, быть может, даже больше, чем она. Конечно, ненависть могла бы возникнуть.

— Так почему не появилась?

— Потому что богиня и бог честно поговорили. Она без ужимок и кокетства призналась в своих чувствах, а он мягко и честно ответил ей, что его сердце бьётся только ради семьи и его самого, что он не испытывает к ней того, что ощущает к нему она, и что не может сделать её счастливой, как она того заслуживает. – Амт слабо улыбнулась. – Если бы они оба не сказали правду друг другу в глаза, ненависть так или иначе появилась бы.