Книга Пустыня смерти, страница 52 – Влада Мишина

— Он мало похож на первозданный океан… Скорее на песчаную бурю во плоти.

Сейчас – да. Селкет, призвав силу Красной Пустыни, воспользовавшись слабостью и скорбью Нуна, пленила его. Мы не созданы для вмешательства в жизни творений – мы слишком изменчивы. И Нун стал заложником песков, рушащих его суть. Нун, мой Нун… Он творец, а не разрушитель. Его уничтожает то, что Селкет делает с ним.

— Но если богиня скорпионов использует силу первозданного хаоса, почему она ещё не уничтожила Осириса?

Нун сопротивляется. Он борется с ней, и всё же его суть растворяется. Вскоре Селкет добётся своего. Помоги нам, иначе Нун растворится в ненависти Селкет и сухости песка и весь ваш мир падёт. Всё вернётся в изначальное ничто.

— Я хочу помочь! Хочу! Но я не знаю, как…

Найди скрижаль. Богиня-мать Исида создала её, чтобы ослабить Селкет, хоть и не знала, откуда та берёт силу.

— Что будет после? Мы останемся… в изоляции? Всё вернётся, как было?

Вероятностей много, и кому-то придётся решить, по какому пути пойдёт мир. Кому он принадлежит – богам или смертным?

— Кто должен выбирать?

Ты знаешь ответ. А мы, каков бы ни был исход, останемся с вами водой, небом, землёй и даже песком.

Ифе овладел страх. «Я не хочу выбирать! Я всего лишь человек! Я ничто – одна из песчинок мира… Как я могу выбрать или даже задуматься о таком выборе?!» Внезапно Наунет послала ей новое видение.

Волосами Ифе играл тёплый морской ветер. Она стояла на берегу моря, глядя вдаль. Девушка была прекрасна. Спокойствие, долгожданное и заслуженное, окутывало её фигуру. И всё же аментет знала, что покой – это не конец и что впереди её ждёт ещё так много интересного.

Кому бы ни принадлежал этот мир, единственной видимой фигурой в нём была Ифе. Она понимала, что где-то там, вдали от моря или даже за морем, был её дом, друзья, близкие.

— Это будущее, в котором боги и люди разделены? – сквозь слёзы спросила она.

Не знаю. Решать тебе.

Ответ Наунет был глухим и далёким. Ни её, ни Нуна не было в том мире, который предстал перед взором Ифе, как не было и зримых богов. Аментет попробовала воззвать к Сету, Анубису, Амт и даже к Атсу… Они не ответили привычными голосами, не явили себя, но Ифе ощутила тепло их присутствия в мире. Она не чувствовала скорби или потери, ведь знала, что боги приняли свободу смертных и покинули их добровольно. Нет, не покинули – отстранились, продолжая наблюдать и поддерживать возможностью веры издалека, давая смертным идти по своему пути, а им самим, богам, – по своему.

— Этот путь кажется правильным, – прошептала Ифе, – как будто так и должно быть.

И пусть она не приняла однозначного решения вслух, сердце аментет забилось быстрее от осознания, что она может выбрать. И выбрать правильно. Молчание Наунет же стало ей мягким, принимающим ответом.

— Нужно уходить!

Внезапный окрик Одайона вырвал Ифе из видений. Она открыла глаза, чтобы тут же вскрикнуть от боли, вызванной песчаным ветром, ударившим в лицо.

Освободи Нуна…

Последние слова Наунет растворились в завывании бури, налетевшей на берег. Только теперь Ифе поняла, что всё это время они с Одайоном были на краю Та-Дешрет. Алое небо и тучи двигались к морю, захватывая новые владения. Вода, только что искрившаяся на солнце, иссохла, открывая изрезанную трещинами безжизненную землю.