Книга Пустыня смерти, страница 7 – Влада Мишина

— Я хочу стать лучше для тебя.

Ифе отстранилась от Кейфла, заставляя себя не смотреть на Анубиса, явно следившего за их объятиями и разговором.

Она сдавленно прошептала.

— Не надо становиться лучше или хуже для меня. У каждого из нас свои проблемы, что в голове, что в жизни. Какие-то из них похожи, какие-то – нет. Мы должны разобраться с ними для себя. И всё, что мы можем сделать друг для друга, – это быть рядом, поддерживать…

— Любить, – выдохнул Кейфл.

Ифе вздрогнула, инстинктивно кивая, и ей показалось, что на краю зрения вспыхнуло что-то зелёное: будто чувства Анубиса вырвались из-под контроля и окрасились в цвета его божественной сути.

Чтобы оставить позади терзающий сердце разговор, Ифе неуверенно обратилась ко всем в зале:

— Что… Что вообще произошло?

— Вот сейчас и узнаем. – С этими словами Кейфл, наконец, подошёл к отцу.

— Сынок, пожалуйста, прости своего старика! Прости меня, я всё делал только ради сепата, ради семьи! – Видя, что сын молчит, Хафур продолжал унижаться: – Хочешь, я сделаю тебя своим наследником? Выберешь царицу, я уйду на покой, а ты будешь править!

— Скажи мне, отец… – Кейфл махнул рукой, и фараон, испугавшись этого жеста, упал на пол. – Наш предок – это Ири-Хор?

— И-ири Хор? – пролепетал Хафур.

— Да. Первый легендарный правитель Та-Кемет, бывшей тогда единым сепатом, тот, кто, по преданиям, начал род наместников Города Столбов.

Фараон непонимающе открывал рот, вероятно, шокированный спокойным голосом и странными вопросами Кейфла.

— Конечно! – наконец выдавил он. – Конечно, он наш предок! Видишь, какая в тебе течёт кровь, – ты должен быть благодарен…

— Тихо. – Вздёрнув подбородок, принц с презрением смотрел на отца. – Ты будешь говорить, когда я позволю. И сейчас мне нужна правда. В тебе течёт кровь Ири-Хора? Трон Города Столбов принадлежит тебе по праву преемственности власти?

— Да!

— Лжёшь.

Хафур упёрся ладонями в каменный пол и оскалился, глядя на сына. В таком положении он походил на старого бешеного пса, который перегрыз кормившую его руку и сам привёл себя к вратам смерти.

— Глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь! Я мог стать великим! Я мог снова править всей ТаКемет, как этот твой Ири-Хор!

— Я сказал, что мне нужна правда. – Тонкая фиолетовая нить окутала шею Хафура, и фараон начал задыхаться.

— Я скажу! Я всё скажу!

— Так говори. – Отозвав силу хека, Кейфл выжидающе замолчал.

— Всё начал твой прадед Радеф. Он узнал, что никакой Гор не говорит с наместниками, что всё это ложь.

— Не гневи меня, смертный, – внезапно вступил в исповедь Каратель.

— Это правда! – закричал Хафур, сжимаясь под взглядом бога. – Со мной Гор тоже никогда не говорил! Ни разу!

Ифе заметила, как Сет и Анубис обменялись напряжёнными взглядами. «Они не знали об этом!» – поняла она.

— Радеф был советником и заставил старого фараона признать его своим сыном перед народом. Сразу после этого фараон был убит, а Радеф занял престол, но нужно было вырезать всех, кто знал правду… И, конечно, нужно было избавиться от наследников старого фараона, которых у него было в избытке, причём как детей, так и внуков, – продолжал Хафур, – что Радеф и сделал.

— Если мой прадед убил всех, кто угрожал его власти, то зачем убивал ты? – с удивительной выдержкой спросил Кейфл.