Книга Пустыня смерти, страница 8 – Влада Мишина

— Что?

— Зачем ты убил мать Никаура? Зачем убил мою мать?

— Откуда ты?..

— Откуда я знаю? Неважно, но своим вопросом ты только показал, что это правда.

Фараон сжался на полу.

— Да, Радеф убил всех. Или почти всех, кто мог претендовать на трон. Он уничтожил все папирусы, все летописи, которые могли доказать, что он узурпатор. Но один свиток – семейное древо, берущее начало от Ири-Хора, – Радеф не нашёл. Знания из него всплывали в разное время его жизни и жизни моего отца. Чаще всего слухи начинались во дворце или в храме Гора, и всех, кто их разносил, тоже убивали, но свиток так и не нашли. Я думал, что дед и отец просто были слабы, раз не смогли пресечь разговоры, но и после того, как я сам стал фараоном, слухи появлялись. Первой начала задавать вопросы мать Никаура. Она так и не призналась, кто надоумил её на это.

— И ты убил её? – жёстко спросил Кейфл.

— Да, – без тени раскаяния кивнул Хафур. – Потом твоя мать сказала, что своими глазами видела свиток с древом… Кстати, никакой чужестранкой она не была, хотя слух, скормленный тебе, получился очень убедительным. Просто ещё одна девка из гарема, сумевшая выносить мне сына.

Ифе видела, как руки Кейфла сжались в кулаки, но хладнокровием принца можно было только восхититься, ибо он не убил Хафура в тот же миг.

— Под пытками у неё помутился рассудок, и она тоже ничего не смогла сказать, а потом кто-то убил её в темнице. Кто-то избавил её от мучений, к моему большому сожалению, – завершил свою исповедь фараон.

Кейфл отшатнулся от отца и в панике смотрел на Анубиса.

— Каратель… Я был на Полях Иалу и знаю, что там моей матери не было. Знаете ли вы, что могло стать с её душой?

— Прости, хекау. Я знаю последнюю судьбу далеко не каждой души, а вот Амт…

Кейфл перевёл взгляд на богиню.

— Пожалуйста, дайте мне ответ.

Амт подошла к нему, печально опуская глаза.

— Она в небытии.

— Почему? – прошептал Кейфл.

— На суде её сердце было тяжелее пера Маат, на нём была вина: она пыталась изгнать сына из утробы.

Услышав слова Амт, Хафур безумно и хрипло рассмеялся.

— Было такое! Она ведь так ненавидела меня и не хотела носить под сердцем моего отпрыска. Жаль, что одумалась и полюбила тебя.

— Djet medu… – Кейфл почти выплюнул формулу хека.

Глядя на него, Ифе поняла, что он собирался свершить последнее правосудие над фараоном Хафуром. Она вспомнила жреца – Ура Тахмета, у которого были её глаза, который знал её. Возможно, у неё был последний шанс спросить Хафура о нём.

— Кейфл, подожди одно мгновение, – сказала она.

Принц замер. Его виски блестели от пота, и Ифе показалось, что он был даже рад отсрочке. «Но в этот раз Хафур не уйдёт живым. В любом случае».

— Почему верховный жрец Гора – Ур Тахмет – в темнице?

Хафур перевёл невидящий напуганный взгляд на Ифе. Его одеяние потемнело у ног: великий фараон испражнился от страха.

— Он-н п-пробрался во д-дворец… Ч-что-то иск-к-ал… З-завт-т-ра д-должны н-нач-чаться пыт-к-ки.

На этот раз всем было ясно видно, что Хафур не лгал. Просто не мог. Его зубы стучали друг об друга, и он выглядел так, будто вот-вот лишится сознания. Больше Ифе не о чем было его спрашивать, да и вряд ли в таком состоянии он мог сказать что-то ещё.

— Каратель, – тихо сказал Кейфл.

Анубис сделал шаг ближе к нему и к Хафуру, отчего фараон захрипел: его грешная душа тонула в ужасе близ даже лишённого сил Карателя.