Книга Сияние магии, страница 149 – Майке Фосс

Чуть позже мы вместе сели за стол перед стеллажами. Пока я одевалась, Пенн навел там порядок.

Я узнала, что он отличный повар. Оладьи были потрясающими. Даже Шен, которая постоянно вела себя так, как будто у нее грязная тарелка, и громко жаловалась, умяла маленькую башенку из них до последней крошки. Пенн не раз закатывал глаза, но я в ответ просто улыбалась. У меня наконец-то перестало болеть сердце. Похоже, все снова стало так, как и должно быть.

После завтрака он отправился в библиотеку, собираясь закончить какое-то задание для университета, а я пошла к Ранесс, чтобы выполнить следующее превращение. Когда я вошла, Пенни улыбнулась так понимающе, что я тут же покраснела. Точно, Пенн упоминал, что был с ней и Карлосом до нашей встречи в столовой. Я и не подумала, что его ждут. Но я не жалела. Я не знала, к чему приведут наши отношения, но впервые за долгое время мне не хотелось больше убегать. Лучше я останусь. И дело было не только в ритуале, но и в этом парне.

На этот раз превращение прошло гладко даже без крови Шен. Вместо того чтобы испугаться, я подумала о прошлой ночи и утре, проведенных вместе, и позволила этим воспоминаниям захватить меня. Я продержалась почти шесть минут. Ранесс казалась довольной, и мы пошли на следующий урок.

Перед подземельем Фаусто я опять увидела остальных членов внешнего круга. Скарлетт и Карлос тоже понимающе улыбнулись, и даже уголки рта Дилана чуть дернулись. В довершение всего Пенн страстно поцеловал меня на глазах у всех.

— Ну наконец-то, – возликовал Карлос, одобрительно присвистнув. – Давно пора.

— Он прав, – пробормотал Пенн мне в губы, снова отстраняясь от меня.

Я не привыкла к такому открытому проявлению симпатии. Пенн же, напротив, был полностью уверен в себе. Он взял меня за руку. Неплохо было бы дать ему затрещину, но гораздо больше мне хотелось, чтобы он меня еще раз поцеловал.

Когда Фаусто впустил нас, Пенн показал мне знаками, что любит меня. Я уничтожающе посмотрела на него. Видно, ему очень понравилось, когда я написала эти слова у него на руке.

Черт. Пенн Эвиан, принц Артаги, а теперь, видимо, и мой парень, привел меня в замешательство. Меня. Невероятно. И в то же время меня это невероятно радовало.

С тех пор как я разобралась с эмоциональным хаосом, тренировки, как и подготовка к ритуалу, шли как по маслу. В Гроте нарастало нервное напряжение. Мы все знали, сколько всего стояло на кону, и даже Карлос, который обычно любил пошутить, теперь вел себя тихо.

Я понимала, что задача, стоящая перед нами, очень важна, и смогла сосредоточиться, не давая больше страху отвлекать меня. Я была здорова, владела магией и вызубрила клятву так, что могла произнести ее текст во сне. Текст надо было пропеть, чтобы использовать все силы. Никогда раньше бы не подумала, что клятва может быть такой красивой. Я пела ее по вечерам перед сном и напевала под нос, плавая в воде в облике сирены.

Сирена, которая всегда была частью меня, знала, что для этого я и родилась. Мама жила в Гроте и ходила, как и я, по этим коридорам, готовясь к ритуалу, пока не узнала, что должна родить меня. В какой-то степени можно было сказать, что я заканчивала то, что начала она, и я гордилась этим.

Мне казалось, что глупо Пенну, Скарлетт, Дилану и Пенни еще и тратить время на университет, но благодаря этому можно было несколько часов уделить себе и провести их с Шен. Она старалась это скрыть, но я заметила, что чем ближе полнолуние, тем больше подруга волнуется. Она то и дело прижималась ко мне или забиралась на колени, разрешала мне ее гладить или как будто случайно спрашивала, сколько еще осталось времени до ритуала, – якобы она уже не могла выносить мое постоянное пение. Нелегко ей было и оттого, что я ночевала с Пенном. Вероятность, что при проведении ритуала что-то пойдет не так, была мала, но все же она существовала. Хотя и не было никаких признаков, что готовится новая атака ноксов – по крайней мере, разведчики ничего не обнаружили, – что-то все равно могло произойти, тем более что мы так и не узнали, кто среди нас предатель. Я, со своей стороны, верила в наступившее спокойствие лишь отчасти. Возможно, это было лишь затишье перед бурей.