Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 100 – Алиса Вишня

— Ты готова к этому? — спросила Мегана — Отдать корону? Стать просто леди Марианной, живущей у моря?

— Готова ли я?

Марианна рассмеялась, и смех ее был горьким.

— Мегги, я каждую ночь молюсь, чтобы это случилось как можно скорее. Я ненавижу эту корону. Она тяжелая, она колет, и она отравляет все, чего она касается. Я ненавижу эти приемы, где на меня смотрят, как на экспонат. Ненавижу интриги, шепотки за спиной. Я хочу простой жизни. Сада у моря. Здорового мужа. Здорового ребенка. Вот и все мое королевство.

В ее словах была такая искренняя, такая простая философия, что Мегане захотелось плакать. Она прошла через это в прошлой жизни. Она в полной мере ощутила тяжесть короны.

Мегана обняла сестру, прижала к себе.

— Все будет! — прошептала она — Ты получишь свою жизнь у моря.

Они сидели так, пока за окном не стемнело. Потом Марианна отстранилась, ее лицо стало деловым.

— Эдмон подпишет акт об отречении через неделю. Он передаст его канцлеру в запечатанном виде, с условием вскрыть, когда мы уедем. Чтобы у вельмож не было возможности нас остановить. Мы не будем ждать. Как только документ будет подписан, мы сбежим. Тихо, ночью. В наш новый дом, который уже готовят на южном побережье.

— А Клауд? — спросила Мегана — Вы сообщили ему?

— Да! — кивнула Марианна — Эдмон написал ему, объяснит все. Попросил позаботиться о королевстве. И о нас, если что.

Она улыбнулась.

" Как чудно...— думала Мегана — Всего полгода назад они были соперниками за трон, почти врагами. А теперь Эдмон доверяет ему свою страну и свою семью...

...Через неделю, как и было обещано, Эдмон подписал документ. Церемония была частной, в присутствии только канцлера, архиепископа и Марианны. Мегана не присутствовала, но честра потом описала ей все.

— Он был спокоен! — говорила она — Когда он ставил подпись, его рука не дрожала. Он даже улыбнулся. Сказал: «Наконец-то я свободен». Потом передал пергамент канцлеру и сказал: «Храните это. И когда придет время — а оно придет скоро — передайте моему брату. Скажите ему, что я верю в него».

Акт об отречении был помещен в железный ларец в королевской сокровищнице. Ключ был у канцлера. Второй экземпляр, вместе с личным письмом, был отправлен с доверенным гонцом в замок Отшельника.

А еще через три дня, глубокой ночью, из королевских покоев вынесли два скромных сундука. Эдмон и Марианна, в простых дорожных плащах, сели в закрытую карету без гербов. Их сопровождала лишь горстка самых преданных слуг и небольшая верная охрана.

Мегана провожала их у потайных ворот дворцового сада. Она обняла Марианну, чувствуя, как сестра дрожит — не от страха, а от волнения.

— Пиши! — прошептала Мегана — Как только устроитесь.

— Буду! — пообещала Марианна, целуя ее в щеку — Береги себя.

Потом и Эдмон подошел к ней. Он выглядел усталым, но в его глазах светилось странное, умиротворенное спокойствие.

— Спасибо, Мегана! — сказал он просто — За все. За то, что открыла мне глаза. За то, что дала мне шанс на жизнь.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Будь счастлива. Ты заслуживаешь этого. И сделай счастливым его.

Он помог Марианне сесть в карету, сам забрался следом. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась, растворившись в предрассветном тумане.

Мегана стояла одна у ворот, пока звук колес не затих вдали. На востоке занималась заря. Новый день.