Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 103 – Алиса Вишня

Он обхватил ее лицо обеими руками.

— Ты изменила все, Мегана. Ты изменила меня. Ты превратила мою ненависть в это. Во что-то, чего я даже назвать не могу. Что-то большее.

Он наклонился и поцеловал ее. Не как в первую брачную ночь — холодно и властно. Не как после бури — благодарно и нежно. Это был поцелуй, в котором было все: и боль прошлого, и страх будущего, и яростная, неистовая надежда на то, что они смогут все преодолеть. Вместе.

Когда они оторвались, она прижалась лбом к его груди, слушая сильное, ровное биение его сердца.

— Мы изменили судьбу! — прошептала она — Но долг остался. Долг перед ними!

Она кивнула в сторону спящего города.

— Перед народом. Перед Эдмоном и Марианной, которые доверили нам свою страну. Перед Изабеллой и Эриком, чье счастье мы построили на политике. Перед всеми, кто сейчас боится нас. Мы должны сделать их жизнь лучше. Доказать, что их страх был напрасен.

— Мы сделаем! — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та твердая, непоколебимая уверенность, но теперь она была направлена не на разрушение, а на созидание — Вместе. Ты и я. Король и Королева. Не по принуждению. По выбору.

Они стояли так, обнявшись, под холодным светом луны, глядя на свое королевство. Не как на трофей, а как на наследие. Как на тяжелую, но благородную ношу, которую они теперь несли вдвоем.

Судьба была изменена. Путь был выбран. И теперь им предстояло идти по нему — не как жертва и палач из старого кошмара, а как союзники. Как любовники. Как правители, которые знали цену власти и цену мира. И которые были готовы защищать то, что построили.

Весна в столице была по-настоящему теплой, а в воздухе витало ощущение растущего спокойствия. Два года правления Клауда и Меганы не прошел даром. Суровые, но справедливые реформы, наведение порядка в судах, покровительство торговле и ремеслам — все это начало приносить плоды. Страх в глазах горожан сменился осторожным уважением. А когда королева Мегана открыла первый приют для сирот и школу для девочек из бедных семей, к уважению добавилась и искренняя, пусть и робкая, привязанность.

В королевском дворце жизнь тоже изменилась. Он больше не был зловещей крепостью. В его стенах снова звучали детский смех — маленький принц Людвиг, чьи пухлые ножки топали по некогда безмолвным коридорам.

Письма от Марианны были полны счастья и простых радостей: Эдмон почти не кашляет, они завели сад, а их дочка растет крепкой.

Изабелла тоже изредка писала. Она была слишком занята, чтобы писать чаще.

Когда они с Эриком поженились, он сразу же отбыл на границу, в свою армию, подчеркнув, что их брак лишь договор и формальность. Но Изабелла была с этим не согласна, и отправилась следом за мужем, не спрашивая его согласия.

Теперь она пишет, что счастлива, но очень занята заботами о гарнизоне. Кто еще позаботится о солдатах, как не она. Если генерал Конрад для воинов как отец, то она, его жена, им как мама.

Эта фраза рассмешила Мегану.

Еще, Изабелла ждет ребенка, и вот-вот должна родить...

Мегана сидела в королевской библиотеке — светлой, просторной, с окнами от пола до потолка. Она разбирала старые фолианты, перевезенные из разных замков после объединения королевских архивов.

И среди потрепанных переплетов по истории, праву и светлых книг поэзии, ее взгляд нашел одну, ничем неприметную книгу.