Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 96 – Тая Вальд

— Не дрейфь, — тихо сказала она. — Я своё дело сделала. Теперь слово за этим сушёным фруктом.

Ардан обнял меня за плечи, и через Сердцевину полилось его спокойствие.

— Выходим, — сказал он.

Мы направились к выходу. Проходя мимо скамьи, где сидела та женщина с холодными глазами, я поймала её взгляд. Она улыбнулась — тонко, почти незаметно — и кивнула мне. Не угрожающе, а скорее… оценивающе. Будто прикидывала, сколько я стою.

Я отвернулась и пошла дальше.

На улице светило солнце, и после сумрака зала оно казалось ослепительным.

— Ну что, — Ардан остановился у телеги. — Едем домой?

— А смысл? — я развела руками. — Всё равно думать ни о чём другом не смогу.

— Тем более надо ехать, — сказал он. — Работать. Картошка сама себя не польёт. А камню нашему нужен покой и твоё внимание. Сегодня ты ему очень много дала.

Я посмотрела на него.

— В смысле?

— Ты боролась за него. За ферму. Он это чувствует.

Я опустила руку в карман, коснулась тёплой поверхности. Камень молчал, но молчание его было спокойным, доверчивым.

— Ладно, — вздохнула я. — Поехали. Работать так работать.

Мы забрались в телегу. Фенька уже устроилась на соломе и смотрела на отъезжающий суд с чувством выполненного долга.

— Знаете, — философски заметила она, — я, конечно, всегда знала, что я гениальна. Но сегодня я в этом убедилась окончательно.

— Скромность твоё второе имя, — усмехнулась я.

Лошадь тронулась, и мы покатили по мостовой, оставляя за спиной серое здание суда и завтрашнюю неизвестность.

28

Домой мы вернулись уже ближе к вечеру. Солнце висело низко над лесом, золотило верхушки деревьев, и от этого вся ферма казалась нарисованной — слишком красивой, слишком спокойной для того, что творилось у меня внутри.

Я спрыгнула с телеги и замерла. Картофельное поле, которое мы засадили позавчера, выглядело… странно.

— Ардан, — позвала я. — Ты это видишь?

Он уже стоял рядом, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало смесь удивления и профессионального интереса банкира, внезапно обнаружившего сверхприбыль.

Ботва поднялась сантиметров на двадцать. Ровные, сочные, тёмно-зелёные ряды тянулись вдоль всего участка, закрывая собой чёрную землю.

— Это… — начала я и осеклась.

Камень в кармане будто шевельнулся. Я машинально опустила туда руку, коснулась поверхности и чуть не отдёрнула пальцы. Он нагрелся сильнее, чем обычно. Не обжигал, но тепло чувствовалось отчётливо.

— Ему рядом с тобой хорошо, — прокомментировала Фенька, спрыгивая с телеги куда грациознее, чем можно было ожидать от козы её возраста и комплекции. — Видишь, как урожай прёт? Это он старается.

— Или я переборщила с настоем, — выдохнула я, но сама не верила своим словам.

Мы подошли ближе. Я присела на корточки, провела рукой по ботве. Листья были упругими, чуть шершавыми, пахли картошкой. На первый взгляд ничего необычного.

— Надо проверить, что там внизу, — сказала я, и через минуту уже ковырялась рукой у основания одного из кустов.

Земля была рыхлой, податливой, будто её только что вспахали. Пальцы ушли вглубь легко, наткнулись на что-то твёрдое, круглое. Я подцепила, потянула и вытащила клубень. Небольшой ещё, с куриное яйцо, но это была уже картофелина. Настоящая.

— Растёт, — сказала я вслух и почему-то засмеялась. — Ребята, она растёт как на дрожжах!