Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 97 – Тая Вальд

Ардан стоял рядом, смотрел на поле, и я чувствовала через Сердцевину, как в нём что-то переключается — из режима «надо выжить» в режим «надо это сохранить и приумножить».

— Если так пойдёт дальше, — сказал он, — через неделю можно будет собирать первый урожай. А это значит…

— Это значит, что до холодов мы успеем посадить ещё раз, — закончила я. — И ещё раз. Если, конечно, земля выдержит.

Я снова коснулась кармана. Камень лежал горячим, довольным, будто кот на печи.

— Ладно, — я поднялась, отряхивая руки. — Завтра решится наша судьба. Но сегодня… сегодня мы работаем. Как ни в чём не бывало.

— Правильно, — одобрила Фенька. — Работа отвлекает от глупых мыслей. Я, например, всегда, когда волнуюсь, начинаю жевать. Жую и успокаиваюсь.

— Ты всегда жуёшь, — напомнила я.

— Вот видишь, какая я спокойная.

Мы разгрузили телегу, дали корм курам, проверили поилки. Собаки встретили нас радостным лаем и требованием внимания. Я потрепала каждого по голове, и они успокоились, развалившись у крыльца.

А потом я взяла ведро с настоем дремницы и пошла поливать. Ардан хотел помочь, но я отказалась.

— Ты лучше забор доделай, — сказала я. — А с землёй я сама должна поработать.

Он понял. Кивнул и ушёл к груде досок.

Я ходила между грядками, аккуратно выливая по ковшику под каждый куст, и прислушивалась к себе. Камень в кармане пульсировал в такт моим шагам, нагреваясь всё сильнее. Когда я дошла до конца первого ряда, мне показалось, что я слышу что-то, только не ушами, а всем телом. Гул. Тихое, ровное гудение, как у трансформатора, только тёплое, живое.

— Ты чего там? — спросила я шёпотом, обращаясь к камню. — Радуешься?

Он не ответил. Но гул стал чуть громче.

Я поливала, пока не кончилось ведро. Потом пошла за новым. Ардан вбивал столбы, и ритмичные удары кувалды отдавались в земле, смешиваясь с тем, внутренним гулом. Солнце село, на ферму опустились сумерки, а я всё ходила и ходила, пока не обработала весь участок.

— Алёна, — донеслось от дома. — Иди есть.

Я обернулась. Ардан стоял на крыльце. Рядом маячила Фенька, тоже, видимо, проголодавшаяся.

— Иду, — крикнула я.

Но прежде чем пойти, я в последний раз опустила руку в карман. Камень был таким горячим, что я на секунду испугалась — не прожжёт ли карман? Но ткань держалась. Я вытащила его, положила на ладонь. В темноте он светился. Еле-еле, тусклым зеленоватым светом, как гнилушка в лесу. Но светился.

— Ты живой, — прошептала я. — Ты правда живой.

Он мигнул. Честное слово, мигнул — свет стал ярче на секунду, а потом снова угас до ровного тления.

Я спрятала его обратно и пошла к дому.

Ужинали мы молча, но это было не тягостное молчание, а спокойное, уютное. Фенька уплетала свою порцию с таким энтузиазмом, будто не ела неделю. Ардан неторопливо жевал, поглядывая на меня поверх кружки с водой. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз — думала о завтрашнем дне.

— Покажешь? — вдруг спросил он.

Я подняла голову.

— Что?

— Камень. Я чувствую, что что-то изменилось. Ты светишься вся, как ёлочная игрушка.

— Я? — удивилась я.

— Не буквально. Но через Сердцевину… ощущается. Что-то тёплое, сильное.

Я вытащила камень, положила на стол между нами. Он лежал на грубых досках и слабо, но отчётливо светился зеленоватым.

Ардан смотрел долго. Потом протянул руку, но не коснулся, а замер в сантиметре.