Книга С любовью, твоя злодейка, страница 38 – Виктория Аэтри

— Цела? – коротко спросил, окидывая меня мрачным взглядом, который точно не предвещал ничего хорошего.

Я молча кивнула в ответ, потому что снова утратила способность говорить. Кажется, недавним своим криком я усугубила ситуацию, фактически отбросив назад результаты длительного лечения.

Эдвард молча смотрел на меня, наверное, ожидая каких-то слов с моей стороны. Он не двигался, зато воздух вокруг сгущался и вибрировал, будто от зноя, исходившего от его тела. Эта его неподвижность вызвала у меня нервную дрожь, потому что казалась мне страшнее любой ярости.

Я замерла, пригвождённая его взглядом к тому месту, где стояла. И не в силах была отвести взгляда от серой стали его глаз. Они пылали холодным огнём, в котором читалось столько всего, что трудно было передать словами всю гамму эмоций, что бушевали в его взгляде. Я откровенно терялась в этой ситуации, не зная, что последует теперь после происшествия в парке.

И спросить ни о чём тоже не могла, потому что горло снова сжало стальными тисками безмолвия. Всё, что мне оставалось – это смотреть, широко распахнув глаза, в которых стояли непролитые слёзы. Я ведь по-настоящему испугалась и за няню с малышом, и за… Эдварда.

— Флория, ты… ты можешь говорить? – наконец, после бесконечно длинной паузы спросил герцог, приблизившись ко мне.

Я молча кивнула. А потом, сразу же опровергая предыдущий свой молчаливый ответ, покачала головой и положила ладонь себе на горло. Этим жестом я хотела дать понять, что снова не могу разговаривать.

Удивительно, но герцог понял меня.

— Лекаря, быстро! – крикнул он в сторону открытой двери и подошёл ещё ближе ко мне.

Его рука медленно, почти нехотя поднялась, заставляя меня невольно зажмуриться в ожидании прикосновения. Но я не знала, чего ждать от этого мужчины в данный конкретный момент – слишком уж противоречивые эмоции плескались теперь в его взгляде. Откровенно, мне было очень страшно. А вдруг, за всё что случилось только что в парке, он решит именно на меня обрушить свой гнев. Ведь его ненависть к той Флории никуда не делась, раз я всё ещё находилась пленницей в его замке.

Эдвард дотронулся пальцами до моего лица, и это прикосновение не обрушилось карающим ударом, совсем нет. Тёплые, слегка шершавые от старых шрамов пальцы лишь коснулись моей щеки, провели по линии скулы, вызывая во мне странную реакцию в ответ. Почти неосознанно я вздрогнула всем телом от внезапного, запретного электрического разряда. Это было невыносимо. Потому что его прикосновение вдруг напомнило о том, что бережно хранила в себе моя чужая память. Напомнило о другом времени, о другой жизни, где эти же руки были нежны, а взгляд – тёплым и преданным. И я помнила эту жизнь по своим сновидениям.

Герцог наклонился ближе, его дыхание, горячее и неровное, обожгло мне кожу у виска. Я не знаю, сколько мы так стояли. Но это ожидание неизвестно чего стало вдруг таким нестерпимым, что мне захотелось чтобы всё закончилось как можно скорее. Потому что я устала жить в неопределённости, не зная, что меня может ждать за ближайшим же поворотом.

К моему счастью, именно этот момент прекратился, стоило только герцогу расслышать приближающиеся из коридора шаги лекаря. Не сказав ни слова, Эдвард резко развернулся и вышел, оставляя меня одну в центре комнаты.